Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Память о войне



В Новгородском Государственном университете имени Ярослава Мудрого 24 апреля прошла традиционная научно-практическая конференция «Память о Великой Отечественной войне в повседневной жизни поколений XXI века». Её организаторами выступили Новгородский государственный университет имени Ярослава Мудрого, Санкт-Петербургский институт истории РАН, Государственный архив новейшей истории Новгородской области, Государственный архив Новгородской области, Новгородская митрополия Русской православной церкви.
В работе конференции приняли участие преподаватели и студенты институтов и колледжей университета, сотрудники научной библиотеки НовГУ и государственных архивов Новгородской области. На встречу приглашены и представители ветеранских организаций города.

Открывая конференцию, проректор НовГУ по научной работе и инновациям Андрей Ефременков сказал: «У нас достаточно интересный формат конференции, когда о всех тяготах войны рассказывают сами студенты, причём эти рассказы они услышали в своих семьях. Поэтому хорошо и правильно реализуется вот эта цепочка, когда сохраняется память и передаётся из поколения в поколение».

На сегодняшний день в Великом Новгороде проживают почти тысяча участников Великой Отечественной войны и тружеников тыла. Председатель Новгородской городской общественной организации ветеранов (пенсионеров) войны, труда, вооруженных сил и правоохранительных органов Юрий Левков заявил о важности таких мероприятий: «Всегда приятно и полезно услышать, о чём говорят учёные, о чём думают наши девушки и юноши, узнать их мнение о том, что происходит сейчас с нашей историей. Конечно, очень важна память о Великой Отечественной войне. Поэтому старайтесь узнать историю, берите из истории всё самое лучшее и берите пример с нашего поколения».

Важную мысль озвучил студент третьего курса отделения истории и архивоведения НовГУ Даниил Борисевич:  по рассказам о боевых судьбах людей, которые переходят от родителей к детям, можно собрать картину всей страны, увидеть и  осознать то горе, страх, которые испытали люди, и стремиться к тому, чтобы такое уничтожение жителей Земли никогда не  повторилось.

Действительно, важно не забывать уроки истории, а также защищать и саму историю Отечества от искажений и фальсификаций. И мы видим, как в последнее время происходит немало нападок на роль Советского Союза в Великой Отечественной войне, попытки навязать нам комплекс вины за её начало. А потому необходимы мероприятия, подобные проведённому в Новгородском Государственном университете имени Ярослава Мудрого, воспитывающие любовь к Родине и уважение к её великой истории.



Осквернение памятника в Будённовске



На сайте Youtube на канале сайта Politrussiа 10 апреля был опубликован видеоролик, в котором главный редактор этого проекта Руслан Осташко рассказал про осквернение памятника Родине-Матери в городе Будённовск Ставропольского края.

Полиция задержала вандалов. Было возбуждено дело по статье 244 «Надругательство над темами умерших и местами их захоронения, совершённое группой лиц». По сообщению губернатора края, хулиганам пришлось вымыть монумент, так как один из них демонстративно справил на него малую нужду. Стоит заметить, что у памятника захоронены останки погибших при оккупации города. Самое ужасное, виновникам скандала уже есть по 18 лет, вполне сознательный возраст.

Далее в видеосюжете предлагаются способы воспитания: принудительное участие в работе поисковых отрядов, экскурсии в белорусскую Хатынь (в годы войны эта деревня была полностью уничтожена гитлеровцами и сейчас там мемориал), и даже заставить их испытать на себе то, что пережили жертвы гитлеровской оккупации. Далее показан сюжет из сериала «Бригада» с инсценировкой расстрела главных персонажей.

Но проблема в том, что в сознании молодого поколения образы героев Великой Отечественной войны вытеснены как раз персонажами из этого и подобных сериалов, романтизирующих образ участников преступных группировок. Дело дошло до того, что сын режиссёра сериала Алексея Сидорова Леонид на пике популярности «Бригады» в середине 2000-х он сколотил вокруг себя банду, члены которой внешним видом и отношениями между собой подражали главным героям сериала; для себя Леонид выбрал образ «Космоса».

Но самое главное, не стоит забывать и тонны негатива, вылитых на историю Советского Союза, начиная со времён «перестройки». Естественно, что вся эта желчь не могла не обойти стороной и тех, кто сражался за эту страну. Знаменитый «Коля из Уренгоя» – также яркий пример последствий этого, хотя и более мягкий.

Два года назад наш президент Владимир Путин во время заседания оргкомитета «Победа» призвал защитить историю РФ от «агрессивных дилетантов», которые пытаются сфальсифицировать некоторые события. Именно плоды их деятельности мы наблюдаем сегодня. А потому защищать историю нашей страны от спекуляций и фальсификаций и внедрять патриотическое воспитание общества также важно, как охранять государственные границы.


Неблагодарность Гозмана



Либеральный политик Леонид Гозман на портале Сноб разродился статьёй на тему «Есть ли у евреев долг благодарности по отношению к сталинскому СССР». А подтолкнула его на это дискуссия вокруг планов писателя Дмитрия Быкова (Зильбертруда) написать книгу о Власове в серии ЖЗЛ (Жизнь замечательных людей), которыми тот поделился, выступая на Дилетантских чтениях.

При этом сам Быков понимает, чем могла закончиться победа Гитлера над СССР: «Те, кто собирался жить в свободной России, освобождённой гитлеровцами, вынужден был согласиться с тем, что на подконтрольной гитлеровцам территории полностью истребляли евреев… Понимаете, я абсолютно уверен, что Гитлер бы добился той или иной, но всё-таки популярности в России, если бы истребление евреев не было бы его главной задачей. К сожалению или к счастью, инфильтрация евреев в русскую культурную жизнь в тот момент была уже достаточно значительной, и такой ценой покупать независимость российский социум не был готов...».

Неужели Быков забыл о том, что Гитлер сознательно уничтожал не только евреев, но и славян? Эти планы подробно описаны в «Замечаниях и предложениях по Генеральному плану Ост», составленных в виде служебной записки для министра Розенберга 27 апреля 1942 года заведующим расово-политическим отделом министерства оккупированных восточных территорий д-ром Э. Ветцелем. В первом разделе рассматривался вопрос о переселении немцев на восточные территории. Переселение планировалось проводить в течение 30 лет после окончания войны. На пространствах бывшего СССР, завоеванных Германией, в немецком районе расселения должны были остаться 14 млн славян. В последнем разделе для решения «русской проблемы» Ветцель предлагал «обособленное национальное развитие», «ослабление русского народа в расовом отношении» и «подрыв биологической силы народа» путём ряда мероприятий, ведущих к сокращению рождаемости.

Гозман же, признавая, что если бы «Гитлер утвердился надолго, наш народ мог вообще исчезнуть», сокрушается, что «на роль спасителей (евреев – прим. авт.), на место тех уже ушедших солдат, которые теснили гитлеровцев и освобождали лагеря, которые ужасались увиденному и кормили заключенных, стало претендовать государство — СССР». И далее заявлет: «Но я никакой благодарности к Советскому Союзу и лично к товарищу Сталину не испытываю. У Красной армии не было задачи спасения евреев — была задача победы над врагом. Ценой ужасных жертв она была решена. Была задача, которая не осознавалась самими солдатами — обеспечение послевоенной экспансии СССР. Она тоже была решена. Спасение же евреев и, в целом, узников гитлеровских лагерей задачей не было, разве что в фильме «Щит и меч». Это было побочным следствием продвижения нашей армии на Запад… Освободители Освенцима могли и не знать, что освобождают, но они — освободители. А Сталин — нет». И в завершение: «Вечная память жертвам, вечная слава тем, кто сопротивлялся, вечная благодарность тем, кто спасал — прятал, переправлял в безопасные места, входил в гитлеровские концлагеря с оружием в руках. А Сталин и советская власть пусть горят в аду».

И здесь Гозман также забывает о планах гитлеровцев относительно славян и русских, в частности, описанных выше. Конечно, советская армия не ставила задачу спасения исключительно евреев. Как и не только евреям нацистскими идеологами была уготована страшная участь. Наступление на Запад до Берлина было ответом на агрессию против Советского Союза, на чудовищные зверства гитлеровцев на оккупированных территориях, на разрушение городов и сожжение деревень.

А отделять простых советских солдат от Иосифа Сталина просто глупо. Ведь только от него, как руководителя страны и Верховного Главнокомандующего, зависела тогда судьба страны и всех населяющих её народов, включая и евреев. И они вместе с другими советскими гражданами в едином строю сражались с гитлеровской Германией, положив ей конец. А потому нет и не может быть никакого сомнения в том, что именно Сталин является победителем нацистской чумы, которая разрослась при попустительстве западных держав, надеявшихся направить Гитлера исключительно против СССР. А попытки реабилитировать Власова и других коллаборационистов может привести к пробуждению идеологии ненависти к другим народам, как это произошло на Украине после реабилитации Бандеры.



Кому страшна "героизация" блокады Ленинграда



Накануне празднования 75-летия снятия блокады Ленинграда в адрес мероприятия прозвучала критика со стороны территории нашего противника в Великой Отечественной войне. В немецкой газете Süddeutsche Zeitung была опубликована статья журналистки Зильке Бигальке, в которой она написала, что организаторы мероприятия «делают акцент на национальной гордости, а не на памяти», - сообщает РИА «Новости».

Бигальке признает, что длившаяся почти 900 дней блокада была геноцидом, в результате которого, как пишет она, «погибло более миллиона человек». Однако, по ее мнению, после окончания войны ни одна из сторон не была заинтересована в том, чтобы назвать случившееся именно так, а российские власти до сих пор «представляют осажденных как героев, мужественно сопротивлявшихся немцам». «В противном случае властям города, вероятно, пришлось бы гораздо раньше задаться вопросом, почему тогда они так мало сделали для жителей. И российские историки, возможно, уже давно спорили бы о том, можно ли было предотвратить катастрофу. Готов ли был Сталин пожертвовать этими человеческими жизнями почти так же легкомысленно, как и его противники. Вопрос, который редко задается, потому что в России до сих пор есть люди, которые почитают Сталина», — пишет автор.

Слова этой горе-журналистки насчёт геноцида довольно странны. Вообще-то никогда не скрывалось, что Гитлер задумывал устроить геноцид как еврейского, так и славянских народов. И блокада Ленинграда вполне укладывалась в эту стратегию.

Понятно, что единственным способом предотвратить гибель лениградцев от голода была сдача города. И попытки дискуссий на эту тему возникают в либеральном сообществе. Однако планы гитлеровцев ни оставляли Ленинграду и его жителям никаких шансов на существование. В директиве военно-морского штаба немцев «О будущности города Петербурга» говорилось: «Фюрер решил стереть город Петербург с лица земли. После поражения советской России нет никакого интереса для дальнейшего существования этого большого населенного пункта… Предложено тесно блокировать город и путем обстрела из артиллерии всех калибров и беспрерывной бомбежки с воздуха сравнять его с землей. Если вследствие создавшегося в городе положения будут заявлены просьбы о сдаче, они будут отвергнуты, так как проблемы сохранения населения и его пропитания не могут и не должны разрешаться нами. С нашей стороны в этой войне, которая ведется не на жизнь, а на смерть, нет заинтересованности в сохранении хотя бы части населения этого большого города». Об этом немецкая журналистка, видимо, предпочитает забыть.

Что же касается слов Бигальке относительно «представления осажденных как героев, мужественно сопротивлявшихся немцам», что здесь имеет место подмена образа героев на жертв. Безусловно, блокада Ленинграда является чудовищной трагедией, но это также был ещё и героический эпизод Великой Отечественной войны. Лениградцы страшной ценой  отстояли свой город, а потому они достойны именно славы героев. А не просто памяти бессловесных жертв. А потому акцент праздничного мероприятия посвящённого 75-летию снятию блокады сделан абсолютно правильно. А «героизация» эпизодов нашей истории может быть страшна или врагам или весьма недалёким личностям.


Александр Солженицын и Зоя Космодемьянская



Как известно, 28 ноября 1941 года во время битвы за Москву в оккупированной подмосковной деревне Петрищево гитлеровцами была схвачена юная партизанка Зоя Космодемьянская. Она успела сжечь их радиоузел и конюшню. Немцы подвергли девушку жестоким пыткам. При этом враги были настолько поражены стойкостью Зои, что даже спрашивали у неё, где находится Сталин! Она ответила: «Сталин находится на своём посту!». Не добившись от неё ничего, враги на следующий день повесили Зою, а потом даже издевались над её мёртвым телом: протыкали штыками и отрезали грудь. Перед казнью она произнесла пламенную речь, призывая сопротивляться захватчикам. Её фраза: «Это счастье – умереть за свой народ!» - теперь встречает посетителей музея Зои в Петрищеве. И последние слова героини были: «Прощайте товарищи! Боритесь, не бойтесь! Сталин с нами! Сталин придёт!». И Сталин пришёл. Полк, солдаты которого пытали Зою, был полностью истреблён, пособники гитлеровцев из числа жителей деревни расстреляны, а сама партизанка стала первой женщиной удостоенной звания Героя Советского Союза.

Журналист и писатель Виктор Кожемяко пишет в своей книге «Зоя Космодемьянская. Правда против лжи» о значении её подвига: «У всех, кто узнавал про подвиг той девушки и кому по-настоящему дорога была Родина, поднималось и крепло общее чувство: не жалеть себя для Победы. Если надо, отдать даже жизнь. Как она. Не жившим в то время и не соприкоснувшимся воочию с удивительной духовной силой, которую излучало свершенное ею, может, вполне и не понять реальное значение подвига героини. А ведь вклад ее в Победу стоит сотен тысяч танков и самолетов. Да какое там – он воистину неоценим».

И я задался вопросом: а как подвиг Зои Космодемьянской повлиял на Александра Солженицына, бывшего во время Великой Отечественной войны капитаном батареи звуковой разведки и ставшего впоследствии главным антисталинистом всея Руси, которого в либеральной среде величают не иначе как «пророком»? Ответ содержит пьеса «Пир победителей», сочинённая будущим диссидентом в лагере в Экибастузе в 1951 году.

Действие произведения происходит в замке в Восточной Пруссии 25 января 1945 года (а сам Солженицын был арестован 9 февраля). Занявшие его советские солдаты готовятся праздновать день рождения майора Ванина, заместителя командира дивизиона по политчасти.
Среди действующих лиц сразу же выделяется Галина – гражданка СССР, отправленная оккупантами в Германию в качестве прислуги и освобождённая советскими солдатами. Женщины-офицеры ей сочувствуют, а она и сама строит из себя страдалицу, правда, попутно проявляясь, как мужененавистница: «С подругой детства, за романами романы осушая, а, в сущности, всё повесть грустную о том, что охлажденья не минёт любовь мужская...».

И вот появляется уполномоченный контрразведки СМЕРШ Гриднев, «очень молодой» и «уже одутловатый старший лейтенант с лицом херувимчика». У него с Галиной завязывается весьма интересная беседа, которой та всячески пыталась избежать. Но всё же на вопросы ей приходится отвечать. По сюжету, Гриднев неопытен, но всё же подмечает важные детали: «Нич-чего для времени военного местечко! На губы просится словечко! Передничек крахмаленный, воротничок мережный. Хозяином какой-нибудь эсэсовец оскаленный, в кругу домашнем нежный…». Намёк прозрачный, и Галина начинает оправдываться: «Прекрасно знаете, что силою нас брали с биржи...». То есть пытается спрятаться под маской страдалицы. И на вопрос: «Вы угождали в них кому? - фашистам ли? мужчинам?», Галина отвечает: «Что я могла?». То есть угождала. Естественно, не только в качестве прислуги. А Гриднев отвечает: «Могли быть в армии, в отряде партизанском, могли быть Зоею Космодемьянской! Но вы - вы птичка! Вы прекрасно разочли. Забыли вы одно: что мы - придём! Что мы - пришли!! Взгляните-ка в окно! Смотрите! - даже ночь сегодня голуба! По трём шоссе - смотрите, сколько фар! То катит ваша смерть! То занесла судьба карающий удар!... Мы видим вас - насквозь! А ну-ка, карты нa стол! Маска сорвана!».

Маска действительно сорвана потому, что Галина срывается на откровения: «Справедливо! Как справедливо всё, что вы сказали мне!Я - женщина! Я в мир пришла, чтоб быть счастливой! Мне дела нет - в какой стране и при каком правительстве дурацком! Военной формы не терплю и обожаю штатскую. На сапоги зенитчицы я не сменяю туфли модные, ни на солдатские обмотки шёлковый чулок! Откуда взяли вы, что я мечтаю быть свободною? Хочу - рабою быть! Хочу - семейный уголок! Что я мечтаю трактором пахать, Откуда взяли ваши головы светлейшие? Я, может, призвана смеяться и порхать! Я, может, уродилась гейшею?! Сто лет твердить - "равны", "равна" Возьмите равенство себе! И без него неплохо жили мы. Вот новости! Кругом и кругом и каждому я что-то вам должна? Я не брала у вас взаймы!». Не терпит военной формы. В музее Зои Космодемьянской есть фотография женщин, которые роют окопы в платьях и в туфлях.

А далее начинается процесс склонения к предательству самого Гриднева: «Ну, слушайте, зачем все эти пышные слова? Вся эта мелодрама? Ведь сами вы не верите тому, что говорите? В таком мундирчике, как ваш, не ползают под танки. А окажись войны игрою где-нибудь на Крите, махнули бы на все, влюбились бы в гречанку... Откуда я - из Харькова? Из Ровно? Жила безгрешно ли? Немножечко греша? Ни перед кем и никогда не буду я виновна. Затем, что хороша. Вы - юноша. Едва сведя отроческие прыщики, Зачем вы тужитесь быть непременно сыщиком? Нагородили - клятвы! трубы! трупы! Вы пожалеете когда-нибудь, как это было глупо!».

«Жила, немножечко греша», но «не перед кем не виновна, потому что хороша» – натуральный девиз шлюхи, кем и является Галина. Упоминание Гридневым имени Зои Космодемьянской вызвала у неё такую безумную ненависть, что она открывает всю свою порочную сущность. Но и Гриднев оказывается дилетантом, так как поддаётся на её манипуляции. Видимо, он и допрос учинил, не с целью вывести Галину на чистую воду, а чтобы развести на интим. Но всё же важных откровений добиться удалось.

Стоит заметить, что сама Галина в пьесе позиционируется как положительный персонаж. Особенно это видно в ходе её диалога с командиром батареи звуковой разведки капитаном Нержиным (судя по всему, прототип самого Солженицына). Она рассказывает, что она училась в консерватории в Вене, «где Моцарта, где Гайдна тени», по её словам. Флаги с чёрной свастикой в белом круге не очень смущали Галину, судя по всему. А её жених – вообще офицер РОА, то есть власовец. Галина перед Нержиным изображает пылкую страдальческую любовь, надевая назад свою привычную маску, слетевшую было перед смершевцем Гридневым: «Нержин: ...Выходишь замуж? Галина: Выхожу. Да подожди, да расскажу. Ты видишь, я ещё дрожу. Он тут допрашивал меня...» Нержин: Кто - он? Галина: Чекист. Нержин: Какой? Галина: Такой, с рогами». Дрожит, бедняжка. А минуту назад дерзко откровенничала со смершевцем, который у неё, видите ли «с рогами». А она сама, надо понимать с ангельскими крылышками. Но дальше интереснее.

Галине не нравятся слова «товарищ» и «гражданка», её подавай «господин» и «сударыня». Она сетует, что для всех является всего лишь остовкой и немецкой служанкой. Затем Галина пытается склонить и самого Нержина к предательству: «Но если так, скажи: каким же роком? Какими зельями? Какою силой вас всех понудили служить морлокам, врагам народа нашего, врагам России?». А то, что немцы сами вероломно напали на СССР, разрушили множество городов и убили миллионы мирных жителей… ну вы поняли. Впрочем, свою Родину она люто ненавидит: «С-С-С-Р! Ведь это лес дремучий! Дремучий лес! Законов нет, есть власть - хватать и мучить по конституции и без. Доносы, сыщики, анкеты, лауреаты и банкеты, Магнитогорски и онучи. Страна чудес! Страна измотанных, запуганных, оборванных, трибуны главарей - один в один как боровы, туристам западным - зажиточность потёмкинских колхозов, для школьников - доносчик на родителей Морозов, с дверьми за кожей чёрной - комнаты-капканы, в пять Франций - лагеря вдоль Вычегды и Камы, куда ни глянь - погоны с ядовитой бирюзою, вдов живомужних боязно отёртая слеза, Матросовы придуманные, глупенькие Зои, аплодисменты, сто процентов ЗА!!! Страна чудес! За голод, за невзгоды единым выдохом хвалебные акафисты и оды!..». А как же дым печей Бухенвальда? А никак. Будто его и не было. А ещё у неё и сыщики с лауреатами на одном уровне.

Оскорбление Зои Космодемьянской – это ключевой момент пьесы. Ведь Зоя, по словам писателя Виктора Кожемяко, стала вечным обвинением предательству. Она ведь, когда её вели на казнь, кричала собравшимся жителям деревни Петрищево: «Эй, товарищи! Чего смотрите невесело? Будьте смелее, боритесь, бейте немцев, жгите, травите!». А потому образ героини буквально режет Галине глаза потому, что обличает её, срывает маску страдалицы, обнажая гнилую сущность.

Нержин, по сюжету, до войны знал Галину и удивлён переменам в ней: «Мне странно, Галочка. Ты - та, и ты - не та. По новому светится каждая черта. Ты одержимая. Твои глаза горят. Кто всё это вселил в тебя? Откуда это сталось?» А та и отвечает: «Как ваши комсомолки говорят, пе-ре-ко-ва-лась...». Комсомолки, среди которых была и Зоя, и которые отдавали свои жизни за Родину, пока такие как Галина сношались с немцами.

Само собой, при этом освобождение Европы от нацистов, Галина воспринимает как трагедию:«О, если бы ты знал, как дрогнула Европа в то утро страшное тринадцатого января,когда в её последние варшавские воротавы двинули дубиною Иван-богатыря!». Трогнула всеми трубами крематориев концлагерей, это точно.

Сам Нержин, судя по всему, симпатизирует власовцам, но примкнуть к ним ему мешает одно досадное обстоятельство: «Пруссию мы взяли в клещи». А Галиной он прямо-таки восхищается: «Избранника не знаю твоего. Но если достоин он любви своей невесты, скажи ему: спокоен я за русскую судьбу, пока у нас такие жёны…». Спокоен за русскую судьбу, что есть немецкие власовские «подстилки». И неудивительно, ведь о героях Великой Отечественной войны он говорит так: «Всё выдумки - и героизм, и жертвенности тайны...».

Интересно также как Галина строит из себя моралистку: когда подполковник Бербенчук угощает её виноградом, она ему говорит с укором: «Уютно воюете». И чьи это слова? Той, которая вообще никак не воевала, а только кочевала по постелям немецких офицеров! Таким поведением Галина пытается убедить собственную совесть, что она, дескать, вовсе не «подстилка», а цивилизованная европейская женщина, любящая своего жениха, который сражается с ненавистными ей большевиками. Правда и сам жених из советских военнопленных, также предавший свою Родину. Оно и понятно, подобное тянется к подобному. Ведь Галина – именно шлюха и последняя мразь, и её реакция на упоминание Зои Космодемьянской – красноречивое тому подтверждение.

Пьеса «Пир победителей» долгое время не публиковалась автором по понятным причинам. Первое издание после изъятия 11 сентября 1965 года сотрудниками КГБ части архива Солженицына сделал ЦК КПСС для распространения среди номенклатуры, дабы показать всю сущность этого писателя. Как писал тогдашний председатель КГБ Владимир Семичастный в своей книге «Беспокойное сердце», он тогда посоветовал собрать писателей Москвы и почитать им выдержки из этой книги. Но К. Симонов и А. Твардовский отказались читать «то, что из рук КГБ».

Однако писатель Михаил Шолохов прочитал «Пир Победителей», а также роман «В круге первом» (о нём подробнее здесь). Затем в своём письме в Секретариат Союза Писателей СССР он написал, что его поражает «какое-то болезненное бесстыдство автора». При этом Галину Шолохов очень точно назвал «демонической».

Интересно, что сам Солженицын в то время всячески пытался откреститься от своей пьесы. Так в своём письме VI Всесоюзному съезду советских писателей он жаловался: «Закрыто изданы и в том же кругу распространяются тенденциозные извлечения из этого архива. Пьеса «Пир победителей», написанная мною в стихах наизусть в лагере, когда я ходил под четырьмя номерами (когда, обречённые на смерть измором, мы были забыты обществом и вне лагерей никто не выступил против репрессий), давно покинутая, - эта пьеса теперь приписывается мне как самоновейшая моя работа». Как видно, этот писатель, как и созданная им Галина, позиционирует себя как страдальца. Дескать, лагерь виноват в создании пьесы. Погорячился, с кем не бывает. На дискуссии с Секретариатом Союза Писателей по поводу этого письма Солженицын также заявил, что «Пир Победителей» написан не членом СП, а бесфамильным арестантом Щ-232, и автор так же мало отвечает за эту вещь, как многие из присутствующих за свои речи 1949 года.

Но когда после распада СССР 25 января 1995 эта пьеса была поставлена на сцене Малого театра, Солженицын присутствовал на спектакле, а после его окончания сказал: «Сегодня один из самых счастливых дней моей жизни — я увидел «Пир победителей» на сцене». В общем, когда стало ясно, что за такое творчество писателю уже не угрожает наказание, то открещиваться от этой своей пьесы он перестал. Такая вот «жизнь не по лжи».

Любопытно, что на сайте, посвящённом творчеству этого писателя, текст пьесы слегка отредактирован и строки, оскорбляющие Зою Космодемьянскую и Александра Матросова, убраны. Но эта редакция, видимо, довольна поздняя, так как на видео спектакля, поставленного 9 мая 1996 года в Малом театре, а также в тексте из других источников, они на своём месте. Из песни слов не выкинешь, как говорится.

Таким образом, под влиянием подвига Зои Космодемьянской Солженицын породил демонический образ предательницы Родины, представив её положительным персонажем своего произведения. Позже в своём знаменитом труде «Архипелаг «ГУЛАГ» Солженицын оправдывал, помимо власовцев, ещё и советских женщин, сношавшихся с немецкими оккупантами, говоря, кроме прочего, что каким-то из них «прискучила пуританская преснятина наших собраний, митингов, демонстраций, кинематографа без поцелуев, танцев без обнимки», а другие «были покорены любезностью, галантностью», немцев. «Каковы ж были мы, что от нас наши женщины потянулись к оккупантам?» - задался вопросом писатель. Да какими бы «мы» ни были, шлюха-подстилка, по природе своей, редко признаёт себя виноватой. В своих глазах она сама всегда является невинной жертвой и страдалицей, а муж или родители для неё – страшные деспоты. А руководитель страны – тем более. Но это искажённый взгляд на вещи, порождённый самообманом.

И, конечно же, герои сталинской Красной Армии и партизаны для таких людей – как ладан для чёрта. Что отлично показано в пьесе «Пир победителей». Таким образом, подвиг Зои Космодемьянской, даже после войны, в которой она погибла, помогает «отделить зёрна от плевел».


Образ предателя в романе А. Солженицына "В круге первом"


(кадр из сериала "В круге первом". В роли Иннокентия Володина Дмитрий Певцов)

Писатель-диссидент Александр Солженицын на волне хрущёвского развенчания «культа личности» Сталина в 1955-58 годах написал роман «В круге первом», который был опубликован на Западе в 1968 году, а в СССР в 1990 году, накануне его распада. По сюжету романа был снят телесериал, вышедший на экраны в январе 2006 года.

Действие происходит в Москве в декабре 1949 года. Советский дипломат, служащий Министерства Иностранных Дел СССР Иннокентий Володин (в телесериале его сыграл Дмитрий Певцов), после мучительных раздумий звонит в посольство США и сообщает о том, что готовится передача советскому агенту сведений, касающихся атомной бомбы. Разговор прослушивают и записывают сотрудники МГБ. А в это время в Марфинской шарашке (НИИ Связи) заключённые инженеры разрабатывают аппарат секретной телефонии, а также исследуют возможность распознавания человеческого голоса по индивидуальным особенностям. Их разработки позволяют сузить круг подозреваемых из служащих МИДа до двоих, одним из которых и оказывается Иннокентий Володин. Его арестовывают и помещают в спецтюрьму на Лубянке, на чём повествование о его жизненном пути заканчивается.

В романе видно, что Володин позиционируется как положительный герой. Этакий страдалец за всё хорошее. Однако нельзя не заметить, насколько гениально Солженицын воплотил в нём образ предателя Родины, сам того не желая, конечно же.

Иннокентий Володин внешне вполне благороден. Но уже в начале романа сразу же бросаются в глаза некоторые вещи, характеризующие этого персонажа. Сталина он определённо ненавидит, в мыслях презрительно называет «владыкой». Это же свидетельствует о том, что своими обязанностями Володин тяготится. Более красноречиво это обстоятельство показано в разговоре Иннокентия с писателем Галаховым, где он говорит о качествах советского дипломата (высокая идейность, высокая принципиальность, беззаветная преданность общему делу, личная глубокая привязанность к товарищу Сталину и прочее) «потерянным голосом и с кислой, кривой улыбкой».

>Затем во время поездки в деревню Рождество (Наро-Фоминский район Московской области) с сестрой жены Кларой Володин, в ответ на её замечание, что у него интересная работа, отвечает следующее: «Служить нашим дипломатом, Кларочка – это иметь две стенки в груди. Два лба в голове. Две разных памяти». А в конце поездки после глубоких размышлений показывает ей, чертя на земле круги, что Отечество – это ещё не всё человечество, и у каждого человека своё Отечество, отделённое от остальных «заборами предрассудков». Далее в романе есть такие слова: «Он вполне был и за мировое правительство» (то есть за внешнее управление своей страной). Всё это характеризует Володина и как наивного до глупости «общечеловека» и как скрытого вредителя, хоть и лишённого злобы, но которым, тем не менее, легко манипулировать со злым умыслом, так как он не может толком разобраться в себе. В экранной версии романа поездка в деревню Рождество отсутствует.

Показательно, что по сюжету романа жена Володина Дотнара изменяет мужу, но он с этим мирится, никак не противодействуя. Более того, неверная жена, «вот такая попорченная», «ещё гибельней» тянет его. Правда, происходит это только после совершённого им преступления, из-за страха ареста. Предатель понимает предателя, подобное тянется к подобному. Но и сам Володин неоднократно изменяет Дотнаре, что показано в его мыслях, когда он очутился в Лубянской тюрьме: «Вот у него были деньги, костюмы, почёт, женщины…». Ясное дело, что с женщинами он не чаи гонял. Однако Дотнара честнее своего мужа, она в своей измене признаётся и даже просит её побить, чего Володин не делает. Детей у них нет, то есть живут супруги только для себя.

В главе о поездке в деревню Рождество показано и потребительское отношение Дотнары к Володину: «Сестра  рассказывала о многих  мелких  случаях  их жизни, разногласиях, столкновениях, подозрениях, также  о служебных просчётах Иннокентия, что он переменился, стал пренебрегать мнением важных лиц, а это сказывается и на их материальном положении, Нара должна себя ограничивать.  По рассказам сестры, она оказывалась во всём права, и во всём неправ муж.  Но Клара сделала  для себя противоположный  вывод: что Нара не  умела ценить своего счастья; что, пожалуй, она сейчас Иннокентия не любила, а любила себя; она любила не работу его, а своё  положение  в связи с его работой; не взгляды и пристрастия его, пусть изменившиеся, а своё  владенье им, утверждённое в глазах всех». И ничего удивительного. Скорее всего, Володин нашёл жену, подобную собственной потаённой сущности, а также своей матери, о которой ниже. К тому же, он ещё и подкаблучник. А в быту настолько несамостоятелен, что даже не умеет пришивать пуговицы, что раскрывается на Лубянке.

Причина перемен в характере Володина в его отношении к своей службе в том, что он нашёл письма и дневники своей умершей матери, из которых узнаёт, что она своего мужа и его отца никогда не любила, а испытывала чувства к совсем другому человеку. У него как будто открываются глаза, и расширяется сознание. В романе подчёркнуто, что тут он обнаружил для себя «главное». С этого момента дипломат перестаёт жить в своё удовольствие, но вместо того, чтобы спокойно разобраться в ситуации, сохранив верность отцу, он попадает во власть своей матери, движимый бурными эмоциями, которые хорошо показаны в романе, например, словами автора: «Он звонил в посольство – порывом,  плохо обдуманным». А мать наставляет его через свои записи: «Что дороже всего в мире? Оказывается: сознавать, что ты не участвуешь в несправедливостях. Они сильнее тебя, они были и будут, но пусть – не через тебя». Любопытно, это был один из принципов, которым руководствовались советские диссиденты, по их словам. Правда, когда они увидели, какой трагедией для русского народа окончилась их борьба, то лишь немногие нашли в себе силы признаться, что они «целили в коммунизм, а попали в Россию». Остальные и ныне борются со всем, в чём видят ненавистный «совок». После прочитанного Володин решает съездить к брату матери, дяде Авениру.

Интересно то, что дневники мать Володина вела на русском и на французском языке. То есть она относилась к «внутренним немцам», людям русским по крови, но культурно далёким от своего народа, чувствовавшим себя в России, как англичане в колониальной Индии или Африке. Они появились из-за реформ императора Петра Великого, когда высшим слоям общества была искусственно привита европейская культура, а остальное население страны осталось в традиционной русской. Это один из факторов, приведший к Октябрьской революции. Сам Володин, по сути своей, является таким же «внутренним немцем», ведь свою жену Дотнару (сокращение от «дочь трудового народа») он называет на английский манер – Дотти, а вовсе не Нарой, как её родные. Более того, по сюжету романа, он знает французский язык как родной. То есть показано, что Володин всегда был подобием своей матери, но это раскрывается постепенно.

Встреча с дядей Авениром – важный момент на пути Володина к его преступлению. Интересно уже само имя этого человека, которое в переводе с иврита означает «отец света». То есть вроде бы он должен выступать этаким хранителем всего светлого и доброго. Но это далеко не так. Ещё апостол Павел говорил, что сам сатана может принимать вид ангела света (2 Кор. 11:14).

В начале разговора, в ответ на вопрос дипломата о его возрасте, тот насмешливо заявляет, что он – «ровесничек Са-мо-му» (то есть Сталину). И сразу же Володину приходит на ум, что «Сам» оскорблял его вкус «дурным тоном, дурными речами, наглядной тупостью». Такие мысли характеризуют Иннокентия как человека с подчёркнутым нарциссизмом. Дескать, Вождь – дурак, а он – само благородство. Далее Авенир, «не встретив почтительного недоумения или благородного запрета» (то есть, поняв, что Володин для него «свой»), говорит следующее: «Согласись, нескромно мне первому умирать. Хочу на второе место потесниться». И оба засмеялись. Два предателя нашли друг друга, пожелав смерти Сталину. Так произошла своеобразная инициация Володина, как «ученика» для Авенира. «Первая искра открыто пробежала между ними», - как сказано в романе. Далее их разговор идёт, как красочно описывает автор, «с захваченностью влюблённых», то есть с полным доверием, как у учителя с учеником, и, к тому же, в полной темноте, как у заговорщиков. Вроде бы никто за ними не шпионит, однако здесь имеет место явно мистический мотив. Идёт своеобразный обряд посвящения.

Далее «учитель» Авенир в разговоре называет пролетариат «самым диким классом» потому, что рабочие «всю жизнь в мёртвых стенах мёртвыми станами мёртвые вещи делают». То есть Володину внушается отвращение к значительной части своего народа. А также рассказывает, что его тяготит обязанность вывешивать по праздникам государственный флаг своей страны, который для гражданина любой страны, если он не предатель в душе, является священным. Затем цитирует Герцена: «Где границы патриотизма? Почему любовь к родине надо распространять и на всякое её правительство?». Герцен упоминается неспроста. Как известно, это деятель поддержал кровавое польское восстание 1863 года, что подорвало популярность его газеты «Колокол», издававшейся в Лондоне, в тогдашней оппозиционной среде.

И удивительно, но в этот обряд, как и для нынешних русофобов, входит осквернение памяти о священной для русского и других народов СССР Великой Отечественной Войне. Авенир спрашивает, как Володин понимает её. Дипломат отвечает: «Трагическая война, мы родину отстояли – и мы её потеряли. Она окончательно стала вотчиной Усача». Тогда «учитель» добавляет: «Мы уложили, конечно, не семь миллионов. И для чего? Чтобы крепче затянуть себе петлю. Самая несчастная война в русской истории». То есть он не только антисоветчик, но и ещё откровенный власовец.

И, наконец, начинается разговор об атомной бомбе. Володин рассказывает своему «учителю», что слышал про готовящееся испытание этого нового для того времени оружия. И вот тогда Авенир заявляет: «Если сделают (атомную бомбу – прим. авт.), пропали мы, Инок. Никогда нам свободы не видать. Да, это будет страшно… Она у них не залежится. А без бомбы они на войну не смеют». Эти слова особенно интересны. Возникает вопрос: о какой «свободе» говорит Авенир и почему её не видать, если СССР получит атомную бомбу? Или наоборот: кто эту самую «свободу» ему принесёт, если этого оружия у его страны не будет? Наверное, тот, кто у кого бомба уже есть. То есть, Авенир в завуалированной форме рассказывает, что ждёт американские войска, как очень может быть, в 1941 году он ждал немецкие. Ведь в победе над Германией в 1945 году он видит лишь ещё «крепче затянувшуюся петлю».

Завершается обряд рассказом дяди Авенира про отца Володина, участвовавшего в разгоне Учредительного собрания, в манифестации в поддержку которого участвовал сам Авенир. Дядя говорит также, что это произошло, когда «мама уступила ему». «Они очень любили лакомиться нежными барышнями из хороших домов, в этом и видели сласти революции», - добавляет «учитель». В этот момент дипломат полностью разочаровывается в своём отце, который погиб в бою во время Гражданской войны. А «учитель» наставляет: «Грехи родителей падают на детей. От них надо отмываться». Авенир, таким образом, как бы сводит счёты с мёртвым отцом Володина, завладевая его сыном, делая его своим орудием против Сталина и СССР. Ведь он точно знает его возможности как дипломата, который допущен к некоторым государственным тайнам. В романе очень точно написано: «Будто кто-то вёл его тогда, и не было страшно». Вёл дядя Авенир, «обдумавший» порыв Володина.

Как видно, Авенир хитёр. В него не попали пули при разгоне Учредительного Собрания и во время Гражданской войны, его не вычистили никакие репрессии, да и под оккупацией немцев в Калинине (Твери) с октября по декабрь 1941 года он жил вполне неплохо. Скорее всего, Авенир просто, как говорят, «не высовывался», а затаился и ждал удобного момента, чтобы вонзить кинжал в спину советской власти. И этим «кинжалом» стал его Володин. «Учитель» действует в связке со своей сестрой и его матерью, ведь наверняка предполагал, что рано или поздно его племянник придёт к нему. Он говорит, что отец Иннокентия «полакомился» его матерью, но явно лукавит. Ведь он же её не «поматросил да и бросил», но взял в жёны, а та и не противилась этому. А потом вдруг вспомнила, что любила другого.

Любой мужчина, которому изменяла жена, прекрасно знает, что женщина, сходившая «налево», в мучительной борьбе со своей совестью выставляет своего мужа этаким воплощением зла, а себя – жертвой. Или любовника своего выставляет этаким дьявольским обольстителем, то есть возлагает вину на кого угодно, себя же выставляя невинной жертвой. Так что поведение матери дипломата можно рассматривать и с этой точки зрения. Кроме того, сказано, что она – «барышня из хорошего дома», то есть принадлежит к благородному сословию, а значит, и её брат Авенир – тоже. Раз он в 1917 году поддерживал Учредительное Собрание, значит, поддержал и Февральскую революцию, свергшую императора Николая II. Получается, Авенир – предатель последнего русского царя. И ведёт он себя так же, как и его сестра – выставляет себя жертвой. Дескать, это революционные матросы и отец Володина в их числе виноваты во всех несчастьях России, а он, Авенир, «хотел как лучше».

После разговора с дядей Авениром Володин окончательно становится потенциальным предателем. И действует строго по образцу своей материи по заветам своего «учителя».

Известно, что и генерал Власов, попав в немецкий плен и перейдя на службу к немцам, объявил себя «освободителем России». Так и наш «герой», накануне своего ареста и находясь на Лубянке, воображает себя ни много ни мало «ГРАЖДАНИНОМ МИРА», который «пытался спасти цивилизацию», сокрушаясь, правда, что о его «подвиге» мировая общественность не узнает. Размышляет, зачем атомная бомба жителям деревни Рождество, которую он посетил. И потом ещё и воображает столкновение американской статуи Свободы с Рабочим и Колхозницей, то есть жаждет войны США против СССР, как и дядя Авенир, которого он, при этом, вспоминает вместе с цитатой Герцена и в мыслях называет «изо всей жизни главным человеком» (то есть учителем). С сотрудниками МГБ дипломат ведёт себя вызывающе, хотя точно знает, что его преступление карается в любой, даже самой демократической стране и называется государственной изменой. То есть Володин полностью теряет адекватное восприятие происходящего, действует точь-в-точь по логике блудной женщины, для которой неправы все, кроме неё. Тяжесть своего предательства он даже не пытается осознавать.

Володин – враг своей Родины, предатель Вождя, страны, жены, родного отца. Он должен получить свою заслуженную пулю, как последняя мразь. И в этом будет справедливость, а не в его бредовой картине мира, которая выродилась в жажду победы США над своей страной. А Советский Союз, в итоге, создаст свою атомную бомбу, которая позволила защитить страну от угрозы ядерной войны со стороны США. И бомба эта, несмотря на все опасения дяди Авенира, «залежалась» до сего дня.


Литературный яд Солженицына



Писателя Александра Солженицына ненавистники Советского Союза величают «пророком. И дело тут не только в его описаниях репрессий. Если проанализировать некоторые главы главного произведения Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ», в которых описываются власовцы, то можно увидеть интересную картину.

В первом томе автор говорит о тех из них, кто оказался вряда коллаборационистов вынужденно: «Поведение этих людей с нашей пропагандной топорностью объяснялось: 1) предательством и 2) трусостью. Вот уж только не трусостью! Трус ищет, где есть поблажка, снисхождение. А во «власовские» отряды вермахта их могла привести только последняя крайность, только запредельное отчаяние, только неутолимая ненависть к советскому режиму, только презрение к собственной сохранности» (Том 1, часть 1, глава 6). Правда, несколько раньше, писатель говорит как раз о поблажках, на которые соблазнялись пленные: Тому, кто не голодал, как наши военнопленные, не обгладывал летучих мышей, залетевших в лагерь, не вываривал старые подметки, тому вряд ли понять, какую необоримую вещественную силу приобретает всякий зов, всякий аргумент, если позади него, за воротам и лагеря, дымится походная кухня и каждого согласившегося тут же кормят кашею от пуза... С человека, которого мы довели до того, что он грызёт летучих мышей, мы сами сняли всякий его долг не то, что перед родиной, но – перед человечеством» (Том 1, часть 1, глава 6). То есть всё-таки речь шла о трусах. Защитники Брестской крепости, мучаясь от голода и жажды, долг перед Родиной с себя не снимали. Но и «неутолимая ненависть» никак не может оправдать предательство, особенно, когда речь идёт о судьбе страны. Тем более, что сила духа человека как раз и заключается в умении прощать или хотя бы в критический для страны момент презреть личные обиды на неё. А месть и обидчивость – удел слабых и гнусных людей.

В той же главе Солженицын дошёл даже до абсурдных рассуждений о пользе поражений: «Поражения нужны народам, как страдания и беды нужны отдельным людям: они заставляют углубить внутреннюю жизнь, возвыситься духовно. Полтавская победа была несчастьем для России: она потянула за собой два столетия великих напряжений, разорений, несвободы — и новых, и новых войн. Полтавское поражение было спасительно для шведов: потеряв охоту воевать, шведы стали самым процветающим и свободным народом в Европе» (Том 1, часть 1, глава 6).Поражение СССР в «холодной войне» с США привело к чудовищной деградации русского народа, его массовому обнищанию и национальному унижению. А «духовное возвышение шведов» ныне привело к толерантности к гомосексуалистам и разложению духовно-нравственных ценностей этого народа.

В третьем томе есть кое-что поинтересней. В первой главе писатель выражает сочувствие к советским женщинам, «путавшимся» с немецкими оккупантами: «Прежде всего — кто они были по возрасту, когда сходились с противником не в бою, а в постелях?.. Одним девушкам запало, как мы пятнадцать лет не уставали кричать, что нет никакой родины, что отечество есть реакционная выдумка. Другим прискучила пуританская преснятина наших собраний, митингов, демонстраций, кинематографа без поцелуев, танцев без обнимки. Третьибыли покорены любезностью, галантностью, теми мелочами внешнего вида мужчины и внешних признаков ухаживания, которым никто не обучал парней наших пятилеток и комсостав фрунзенской армии. Четвёртые же были просто голодны — да, примитивно голодны, то есть им нечего было жевать. А пятые, может быть, не видели другого способа спасти себя или своих родственников, не расстаться с ними» (Том 3, часть 5, глава 1).

С голодными и родственниками всё понятно, но вот слова про «пуританскую преснятину» - это уже выпад против нравственности советского общества. Дескать, не давало вдоволь поблудить. Надеюсь, в 90-е и 2000-е годы, когда редкий фильм обходился без «постельной» сцены, душа писателя порадовалась. А про «любезность» и «галантность» – это уже откровенный комплимент оккупантам. Солженицын даже возмущается, что честные советские женщины называли этих блудниц «подстилками». «Каковы ж были мы, что от нас наши женщины потянулись к оккупантам?» - задаётся вопросом писатель. Да какими бы «мы» ни были, «подстилка», по природе своей, редко признаёт себя порочной. В своих глазах она сама всегда является невинной жертвой, а муж или родители для неё – страшные деспоты.

Далее идёт речь об образовании на оккупированных территориях: «А школьные учителя? Те учителя, которых наша армия в паническом откате бросила с их школами и с их учениками — кого на год, кого на два, кого на три. Оттого что глупы были интенданты, плохи генералы, — что делать теперь учителям? — учить своих детей или не учить?... Конечно, за это придётся заплатить. Из школы придётся вынести портреты с усами и, может быть, внести портреты с усиками. Ёлка придётся уже не на Новый год, а на Рождество, и директору придётся на ней произнести речь во славу новой замечательной жизни...» (Том 3, часть 5, глава 1). Есть такая восточная пословица: «Хочешь победить врага – воспитай его детей». А потому ни в коем случае нельзя было позволить немцам вливать в неразумные детские головы свою идеологию.

Ну а дальше идёт повествование о якобы чуть ли всенародном освободительном порыве после нападения Германии на Советский Союз: «Когда началась советско-германская война — естественным движением народа было — вздохнуть и освободиться, естественным чувством — отвращение к своей власти. И не «застиг врасплох», и не «численное превосходство авиации и танков» таклегко замыкало катастрофические котлы — по 300 тысяч (Белосток, Смоленск) и по 650 тысяч вооружённых мужчин (Брянск, Киев), разваливало целые фронты и гнало в такой стремительный и глубокий откат армий, какого не знала Россия за все 1000 лет, да наверно и ни одна страна ни в одной войне, — а мгновенный паралич ничтожной власти, от которой отшатнулись подданные, как от виснущего трупа… Населению СССР до 1941 естественно рисовалось: приход иностранной армии — значит свержение коммунистического режима, никакого другого смысла для нас не могло быть в таком приходе»(Том 3, часть 5, глава 1). Вот так, не больше и не меньше: по Солженицыну, население СССР только и ждало «Гитлера-освободителя». Однако оборона Брестской крепости, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, подвиги юных молодогвардейцев, Зои Космодемьянской и другие героические эпизоды особенно первого периода Великой Отечественной войны начисто опровергают доводы Солженицына.Напротив, советский народ сплотился вокруг Верховного Главнокомандующего Сталина, за исключением, конечно, предателей, трусов и блудниц.

И что интересно, как раз подвиг Зои Космодемьянской настолько противоречил взглядам Солженицына, что тот в своей пьесе «Пир победителей», написанной им ещё в лагере в Экибастузе, устами одного из положительных персонажей назвал героически погибшую партизанку «глупенькой». Другой герой Александр Матросов и вовсе назван «придуманным». А персонаж этот – гражданка СССР, отправленная оккупантами в Германию в качестве прислуги и освобождённая советскими солдатами, которая ещё и является невестой власовского офицера. Да и немцами, судя по сюжету, не гнушалась. Другой персонаж, который является прототипом самого Солженицына и вовсе о героях Великой Отечественной войны говорит так: «Всё выдумки - и героизм, и жертвенности тайны... Как не похоже всё, что мы читаем, на то, как это есть». При этом сам «неполживец», как известно, всю войну прослужил в звуковой разведке и в атаку на вражеские окопы не ходил. Писатель Михаил Шолохов, прочитав «Пир Победителей», в своём письме в Секретариат Союза Писателей СССР написал, что его поражает «какое-то болезненное бесстыдство автора». Подробнее здесь https://stasrus2009.livejournal.com/122601.html

А в романе «В круге первом» этот писатель и вовсе попытался представить паникёром самого Генералиссимуса Сталина: «И потом этот отъезд в Куйбышев, в пустые бомбоубежища... Какие положения осваивал, никогда не сгибался, единственный раз поддался панике – и зря. Ходил по комнатам – неделю звонил: уже сдали Москву? уже сдали? – нет, не сдали!! Поверить нельзя было, что остановят – остановили! Молодцы, конечно. Молодцы. Но многих пришлось убрать: это будет не победа – если пронесется слух, что Главнокомандующий временно уезжал» (Глава 20.Этюд о великой жизни). На самом же деле Генералиссимус не покидал Москву в критический момент осенью 1941 года. Конечно, этот момент можно списать на художественный вымысел, но видно, как неудобен Солженицыну был тот факт, что Сталин трусом и паникёром не был.

Но вернёмся к «Архипелагу». Что до «стремительного отката армий», то стоит вспомнить, что Франция была разгромлена и оккупирована меньше, чем за два месяца, Польша – за три недели, а Китай был наполовину захвачен японцами. Да и при монархии во время Первой Мировой войны германцы больше всего территорий захватили тоже в России, хотя эпоха Николая Второго сильно отличается от сталинской.

Также стоит обратить внимание на слова, которые есть перед этим повествованием: «В Первой Части этой книги читатель ещё не был приготовлен принять правду всю. Там, в начале, пока читатель с нами вместе не прошёл всего лагерного пути, ему выставлена была только насторожка, приглашенье подумать. Сейчас, после всех этапов, пересылок, лесоповалов и лагерных помоек, быть может,читатель станет посогласнее» (Том 3, часть 5, глава 1). То есть автор открыто говорит, что специально готовит читателя если не к уважению, то хотя бы к пониманию предателей-власовцев через «прохождение лагерного пути». Сначала в первом томе показывает трусов, а в третьем – озлобленных на власть, перед которыми в главе «Обречённые» поставлены блудницы-«подстилки». Любопытно, почему их нет в первом томе? Или для рассказа о них тоже нужно было «пройти лагерный путь»? Довольно интересная стратегия. То есть читатель, по задумке писателя, должен сам стать озлобленным на Сталина и быть «посогласнее» с тем, что гордиться надо не победой советского народа над нацизмом, а власовцами, о чём далее.

В заключение Солженицын написал: «Возьму на себя сказать: да ничего бы не стоил наш народ, был бы народом безнадёжных холопов, если б в эту войну упустил хоть издали потрясти винтовкой сталинскому правительству, упустил бы хоть замахнуться да матюгнуться на Отца родного. У немцев был генеральский заговор — а у нас? Наши генеральские верхи были (и остались посегодня) ничтожны, растлены партийной идеологией и корыстью и не сохранили в себе национального духа, как это бывает в других странах. И только низы солдатско-мужицко-казацкие замахнулись и ударили» (Том 3, часть 5, глава 1). Но разве могла быть освободительной борьба путь даже тысяч, но на стороне тех, кто вёл против нашей страны войну на полное уничтожение? Да и «национальный дух» у немецких офицеров, участвовавших в заговоре барона Штауфенберга, появился лишь только тогда, когда стало ясно грядущее неизбежное поражение гитлеровской Германии. Но самое главное, этими словами Солженицын превзошёл многих русофобов: он похвалил наш народ за то, что в нём были предатели.

Любопытно, что вдова писателя при составлении школьной версии «Архипелага» вырезала почти всё, что касалось власовцев, мотивируя это так: «Наше общество не готово сегодня это обсуждать. Пусть еще пройдут десятилетия, когда люди будут обсуждать это». То есть она надеется на дальнейшую десоветизацию, когда общество готово уважать предателей? При этом рассказ о блудницах-«подстилках» в школьной версии «Архипелага ГУЛАГа» остался.

Интересно, что сам Солженицын попал в лагерь совершенно справедливо: будучи командиром батареи звуковой разведки 68-й Севско-Речицкой пушечной артиллерийской бригады 48-й армии 2-го Белорусского фронта, он писал друзьям письма, в которых ругал Верховного Главнокомандующего. При этом он не мог не знать, что вся переписка с фронта прочитывается, и по законам военного времени контрразведка должна была принять меры, что писатель и сам признавал в беседе с чехословацким писателем Томашем Ржезачем, о чём тот писал в своей книге «Спираль измены Александра Солженицына». Поэтому уж кому-кому, а самому кумиру антисталинистов было совсем глупо обижаться на Сталина за свои лагерные приключения. Но вместо того, чтобы понять это, он пошёл по пути ненависти, написав труды, в которых не только рассказывал про репрессии в период правления Вождя Народов, но и, как показано выше, оправдывал предателей-власовцев, а также женщин с пониженной социальной ответственностью.

Соответственны и положительные персонажи произведений Солженицына, помимо упомянутой выше пьесы «Пир победителей». Так в романе «В круге первом» советский дипломат Иннокентий Володин позвонил в посольство США и сообщивший о готовящейся передаче советскому агенту сведений, касающихся атомной бомбы.Сделал это он под влиянием своего дяди, демонизировавшего его отца, героя Гражданской войны, а также дневников матери, в которых она признаётся, что она своего мужа никогда не любила, а испытывала чувства к совсем другому человеку. А накануне своего ареста и находясь на Лубянке, Володин воображает себя ни много ни мало «гражданином мира», который «пытался спасти цивилизацию». И это притом, что американцы при президенте Гарри Трумэне вынашивали планы нападения на СССР с использованием ядерного оружия и сами первыми применили это против японских городов Хиросимы и Нагасаки.

Интересен также и этот эпизод: на вручении Валентину Распутину премии имени самого себя Солженицын похвалил писателя, ни много ни мало, за сочувствие к дезертирам в повести «Живи и помни», хотя ничего подобного в этом произведении нет. Даже писатель Виктор Астафьев, известный своими антисоветскими взглядами, оценивал суть этого произведения совсем иначе: «Живи и помни, человек, в беде, в кручине, в самые тяжкие дни испытаний место твое – рядом с твоим народом; всякое отступничество, вызванное слабостью ль твоей, неразумением ли, оборачивается еще большим горем для твоей родины и народа, а стало быть, и для тебя».

Подытоживая всё вышеописанное, можно сказать, что Солженицын в своём творчестве мобилизовал против Сталина всё, что только возможно: и описание репрессий, и оправдание власовцев, а также женщин, путавшихся с немецкими оккупантами. То есть он вобрал в своё творчество все антиподы правителю, как воплощению архетипа Отца (он и сам иронично называет Сталина «Отцом родным»). В этом и состоит сущность литературного яда Солженицына: в представлении недостойных достойными только лишь для того, чтобы ошельмовать ненавистного ему руководителя государства, хотя сам писатель в своё время был наказан справедливо. Прямо как в девизе атамана Краснова, повешенного как и Власов: «Хоть с чёртом, но против большевиков». Но при такой тактике побеждает исключительно «чёрт».

Известно высказывание Гитлера о Сталине: «Сила русского народа состоит не в его численности или организованности, а в его способности порождать личности масштаба И. Сталина… Наша задача - раздробить русский народ так, чтобы люди масштаба Сталина не появлялись». Вот как раз оправдание предателей всех мастей и служит делу раздробления и разложения следующих поколений Народа-Победителя, от которого сам Солженицын себя отделил, выразив своё отношение к Великой Победе 1945 года в труде «Как нам обустроить Россию»: «Не гордиться нам и советско-германской войной, на которой мы уложили за 30 миллионов, вдесятеро гуще, чем враг, и только утвердили над собой деспотию». Такой же позиции придерживаются современные антисталинисты.

На Украине почитание вождя предателей Бандеры привело к деградации этой страны и её народа. Ведь его современные последователи только и живут ненавистью к «москалям», а созидательные идеи им чужды. В России, к счастью, почитатели Власова и Краснова столь малочисленны и маргинальны, что не в состоянии создать хотя бы одну заметную вменяемую организацию. А это показатель здоровья нашего народа. Как и уважительное, несмотря на все усилия Солженицына и ему подобных, отношение к Сталину, под руководством которого советский народ победил в Великой Отечественной войне.


P.S.: В интервью агентству Anna-News военный разведчик, полковник в отставке, ветеран боевых действий в Афганистане Валерий Берчун рассказал о том, как в 1985 году  в Афганистане советские бойцы взяли склад с полиграфической продукцией на русском языке. Там был и «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына, напечатанный огромным тиражом. «После этого, чтобы мне ни говорили, какие бы улицы им ни называли, центры бы, премии и так далее, не для меня он (Солженицын – прим. авт.) остался человеком, который воевал против моей страны!» - сказал Валерий Берчун.



Драка Шевченко и Сванидзе


(кадр из эфира радио "Комсомольская правда")

Журналисты Максим Шевченко и Николай Сванидзе подрались в прямом эфире радио «Комсомольская правда» 30 января. Обсуждался вопрос: «является ли сталинизм болезнью, которую надо лечить?». На мой взгляд, подобная постановка вопроса уже провокационна, так как задевает тех, кто относится к Иосифу Сталину с уважением. Само собой, и сама дискуссия с самого начала стала напряжённой.

Максим Шевченко первым взял слово и высказался, что считает «сталинизм, бонапартизм, цезаризм» и прочее являются не болезнью, а историческими заблуждениями, и считает, что в истории всё нужно подвергать внимательному изучению, а «не просто принять на истерическую религиозную веру». Далее он заявил, что отношение своего оппонента и ему подобных публицистов к истории – «признак оккупационного состояния того народа, которому запрещают изучать собственную историю». В ответ, Сванидзе ожидаемо сказал, что сталинизм – болезнь, да ещё и заразная, а также назвал Шевченко «сталинистом», несмотря на его сдержанную позицию.

Шевченко же сказал, что стоит на позиции исторической науки, и сталинистом не является, а также указал, что его либеральные оппоненты сами являются «неосталинистами», так как ошельмовывают своих противников. Далее разгорелся спор в котором, Сванидзе обвинил Шевченко в защите Сталина. Тот же, в ответ, сказал, что протестует против антиисторического демагогического подхода.

Разговор проходил на повышенных тонах, обсуждались цифры жертв репрессий. Но когда Шевченко требовал документальные источники, Сванидзе спотыкался и срывался на бурные эмоции, заявляя, что «полно источников», «книжки написаны на эти темы, документы написаны на эти темы», «везде это есть», «в монографиях это упомянуто». На вопрос Шевченко о численности раскулаченных, названных Сванидзе, в ответ последовало: «У тебя меньше?! И ты говоришь, что ты не сталинист!». И далее: «Я тебе скажу, что есть Тихий Океан - ты мне скажешь: сошлись на документ!». В общем, не было почти никаких ссылок на достоверные факты, одни эмоции и крики.

И даже в голословных фактах о раскулачивании Сванидзе путался, немедленно натыкаясь на опровержения оппонента. А дальше Шевченко и вовсе был обвинён в том, что защищает Сталина потому, что является является доверенным кандидата в президенты России от Коммунистической Партии Павла Грудинина, а на знамёнах партии «нарисован Сталин». Правда, потом прозвучало, что имелся ввиду «образ». При этом, когда начался приём звонков от радиослушателей, один из них заметил, что ведущая не включила голосование, а также заявил, что Сванидзе боится обратной связи. Судя по всему, мнение аудитории действительно было решено оставить за кадром.

И вот, по истечении почти целого часа дискуссии о сталинизме, которая всё больше перерастала в театр абсурда, Сванидзе заявил, что «Сталин довёл страну до войны с Гитлером в катастрофическом состоянии». На что Шевченко заметил, что, в отличие от Франции, Советский Союз сражался, а сам Сванидзе «плюёт на могилы погибших под Москвой». Тот, в ответ сказал, что СССР выстоял благодаря героизму советского народа, а не благодаря Сталину, и далее пошли словестные оскорбления и угрозы «получить по морде», которые переросли в драку: Сванидзе нанёс первый удар, но от последующих со стороны оппонента был опрокинут.

Собственно, стоило ли ожидать иного от такого деятеля, как Николай Сванидзе. Известны его предыдущие споры в телепередачах с политологом Сергеем Кургиняном, в которых он также неизменно терпел поражения. Но главное, практически любая дискуссия о Сталине с либералами перерастает исключительно в эмоциональные выпады с их стороны, которыми они пытаются заболтать своих оппонентов, даже если те и не являются «сталинистами». Это и видно на примере Максима Шевченко, заметившего, что деятелям подобным  Сванидзе не нужна истина, а только штампы, не подлежащие обсуждению. История советского периода они видят исключительно через призму трагических эпизодов. И даже победа в Великой Отечественной войне была достигнута, по их мнению, вопреки Сталину. И это самое чудовищное: попытка изъять Верховного Главнокомандующего из славной страницы истории России и СССР.

Ведь Победа 1945 года немыслима без Генералиссимуса Сталина, как победа над Хазарским каганатом без князя Святослава Храброго, как Куликовская битва без князя Дмитрия Донского, как победа над поляками в Смутное Время без купца Кузьмы Минина и князя  Дмитрия Пожарского, как Бородинская битва без генерала Михаила Кутузова. А потому память об Иосифе Сталине должна быть очищена от подлой лжи и козней осквернителей истории.


Меч Зои Космодемьянской



«Илья Муромец — это не историческое лицо, это сам народ, творение народа, отражающее все лучшее, что было в нем самом. Народ верил в своего героя, награждая его своими лучшими качествами», - писала восьмиклассница Зоя Космодемьянская в школьном сочинении о русском былинном богатыре в ноябре 1939 года. Тогда уже началась Вторая мировая война, и немецкие войска стояли на границе СССР.

Знала ли Зоя, что совсем скоро ей также предстоит стать героиней русского народа? Видимо, предчувствовала. Как повествует книга «Ты в народе осталась живая», текст которой приводит сайт «Мы победили», она любила напевать «Песенку Клерхен», написанную немецким композитором Людвигом ван Бетховеном на слова Иоганна фон Гёте и переписала в специальную тетрадочку по­нравившиеся строки: «Ах, если бы латы и шлем мне достать, я стала б Отчизну свою защищать... Уж враг отступает пред нашим полком. Какое блаженство быть храбрым бойцом!». И она стала бойцом разведывательно-диверсионной части 9903. При выполнении задания в деревне Петрищево отважную девушку схватили гитлеровцы и подвергли жестким пыткам. Не добившись от неё ничего, враги на следующий день повесили Зою.

Перед казнью она произнесла пламенную речь, призывая русских жителей деревни сопротивляться захватчикам, а немецких солдат сдаваться в плен. Её фраза: «Это счастье – умереть за свой народ!» - теперь встречает посетителей музея Зои в Петрищеве. И последние слова героини были: «Прощайте товарищи! Боритесь, не бойтесь! Сталин с нами! Сталин придёт!». Позже видевший казнь пожилой колхозник, рассказывал военному корреспонденту газеты «Правда» Петру Лидову об произошедшем: «Её вешали, а она речь говорила. Её вешали, а она всё грозила им…». А он, описав подвиг отважной девушки, в конце своей статьи написал: «И немеркнущая слава разнесется о ней по всей советской земле, и миллионы людей будут с любовью думать о далёкой заснеженной могилке, и Сталин мысленно придёт к надгробию своей верной дочери».

Гитлеровцы настолько были поражены стойкостью Зои, что даже после казни издевались над её мёртвым телом: протыкали штыками и отрезали грудь. Это было явным свидетельством их страха и перед самой героиней и перед русским народом, на культуре которого она была воспитана. И неспроста. Воодушевлённые её подвигом советские солдаты шли в бой, писали на танках и самолётах: «За Зою Космодемьянскую». А её брат Александр стал танкистом. Он погиб в боях  за Кёнигсберг в 1945 году.

Та война давно закончилась, но и после неё находились люди, жаждущие вонзить оружие, только теперь уже словесное в светлый образ Зои Космодемьянской в народной памяти. В последний месяц 2016 года таковым оказался художник-карикатурист, в прошлом психиатр Андрей Бильжо, который в очередной раз высказал версию о шизофрении героини. Этот диагноз он якобы вычитал в её истории болезни, которую позже изъяли, так что подтвердить свои слова он не мог. При этом, по его словам, она якобы молчала, когда её вели на эшафот, который Бильжо глумливо назвал «подиумом», по причине «кататонического ступора с мутизмом». А до этого в далёком 1991 году на страницах «Аргументов и фактов» какой-то писатель Александр Жовтис состряпал статью про события в Петрищево, заявив, что в ноябре 1941 года немецкие войска в той деревне не останавливались. Подробнее здесь.

В приведённых случаях поражает даже не сам факт покушения на добрую память о героине, а то, что доводы этих субъектов были изначально шаткими и легко опровергались задокументированными свидетельствами очевидцев казни Зои. Она вовсе не молчала ни на допросе, ни перед казнью. И немцы занимали все дома в Петрищево. Тут уж действительно имеет место какая-то мистическая ненависть к Зое. Но ответная реакция в российском обществе на слова Бильжо была такой, что некоторые представители либерального сообщества заговорили о травле каррикатуриста. Хотя, конечно, это была не травля, а естественное негодование на попытку очернения народной героини. Немного позже в январе 2017 года скандально известный журналист Александр Невзоров в своём блоге на сайте «Эхо Москвы» дошёл до полного абсурда, написав, что «Зоя выросла и сформировалась в том людоедском режиме, где общественной нормой была деградация, доносы и смерть» и что она «уродство сталинщины воспринимала как единственно правильный образ жизни». Понятно, что смотреть на сталинскую эпоху исключительно через призму лагерей с подачи Солженицына (который до своих писем с оскорблениями Сталина жил довольно неплохо) считается совершенно нормальным в либеральной среде, но ведь сама Зоя видела далеко не «преисподнюю». В частности, она участвовала в ликвидации безграмотности. А в конце своего сочинения про Илью Муромца Зоя написала: «Теперь былые столетия позади. А наш народ родил двух сильнейших из сильных богатырей, теперь уже не легендарных, а действительных — Ленина и Сталина, сумевших, как нигде на планете, сделать революцию и на одной шестой части Земли установить диктатуру пролетариата». Она видела вовсе не «уродство», а то, что в наше время старательно пытаются вытравить из памяти народа.

Что же касается самого главного репрессированного всея Руси, который, как известно, попал с фронта в лагеря за письма к другу, в которых оскорблял Сталина, то он в своей пьесе «Пир победителей», написанной в лагере в Экибастузе, устами одного из положительных персонажей назвал Зою Космодемьянскую «глупенькой». А персонаж этот – гражданка СССР, отправленная оккупантами в Германию в качестве прислуги и освобождённая советскими солдатами, которая является невестой офицера РОА (власовцы). Да и немцами, судя по сюжету, не гнушалась. Свои жизненные принципы она высказывает допрашивающему её офицеру СМЕРШа: «Я - женщина! Я в мир пришла, чтоб быть счастливой! Мне дела нет - в какой стране и при каком правительстве дурацком! Военной формы не терплю и обожаю штатскую. На сапоги зенитчицы я не сменяю туфли модные, ни на солдатские обмотки шёлковый чулок!.. Что я мечтаю трактором пахать, откуда взяли ваши головы светлейшие? Я, может, призвана смеяться и порхать! Я, может, уродилась гейшею?!». Подробнее здесь. Такое ощущение, что Солженицын пытался создать прямую противоположность Зои в лице этого персонажа и как бы выстраивал заслон от её героического образа из своего понимания положительного образа женщины.

Именно это произведение после изъятия архива писателя тогдашний председатель КГБ Владимир Семичастный использовал, чтобы проявить сущность Солженицына. Для этого пьеса была издана для распространения среди партийной номенклатуры. Писатель Михаил Шолохов, прочитав «Пир Победителей», а также роман «В круге первом», затем в своём письме в Секретариат Союза Писателей СССР написал, что его поражает «какое-то болезненное бесстыдство автора». А автор этот позже в своём «Архипелаге ГУЛАГе» оправдывал власовцев и даже немецких «подстилок», о чём подробнее здесь.

Конечно же, от своей пьесы после её внезапного изъятия сам Солженицын всячески пытался откреститься. Однако, когда уже после распада СССР в январе 1995 года «Пир победителей» был поставлен на сцене Малого театра, тот заявил, что этот день – «один из счастливейших в его жизни». Такая вот «жизнь не по лжи».

Таким образом, подвиг Зои Космодемьянской даже после войны, в которой она участвовала, помогает срывать «маски». Ведь подвиг – это преодоление себя и презрение к смерти, а потому ведёт к бессмертию. Подвиг – это меч героя, которым он даже после смерти сражается с врагами своего народа. И конечно светлый образ Зои неотделим от Иосифа Сталина, с именем на устах которого она погибла, бывшего Верховным Главнокомандующим вооружённых сил СССР во время Великой Отечественной войны, ставшей для нашего народа священной. Ведь стоял вопрос: быть нам или не быть. А потому ненавистники Сталина и СССР так или иначе неизбежно дрейфуют в сторону предателей, вроде власовцев и бандеровцев. Тот же Бильжо называл события на Майдане – проявлением положительной пассионарности украинцев, а кто там «пассионарил», с речёвками вроде «хто не скаче – той москаль», думаю известно. Потому такие личности и покушаются на светлую память о Зое Космодемьянской и других героев Великой Отечественной войны, образы которых обличают их.


Коля-"гуманист" из Нового Уренгоя



Нешуточный скандал разгорелся вокруг выступления школьника из Нового Уренгоя Николая Десятниченко в Бундестаге 19 ноября. Его весьма тёплые слова о немецких солдатах буквально взорвали Рунет.

Мероприятие, в котором участвовал этот молодой человек, проходило в рамках Всенародного дня скорби Германии, посвящённый памяти погибших в двух мировых войнах. По совпадению в этот же день 75 лет назад началась операция «Уран», в ходе которой советские войска полностью окружили под Сталинградом 6-ю немецкую армию генерала Фридриха Паулюса.

Начал своё выступление (полную версию вы можете посмотреть здесь) Коля со слов, что ему предложили поучаствовать в проекте, посвящённом солдатам, погибшим во время Второй Мировой войне. Да, было сказано именно про Вторую Мировую, а не Великую Отечественную. Уже интересное начало. По словам школьника, это его очень заинтересовало, тк он с детства увлекается историей и своей страны и Германии. Затем он говорит, что искал историю немецких солдат в Интернете и других источниках. То есть его изначально привлекла именно противоположная сторона. В принципе, ничего плохого в этом вроде бы нет. Однако позже в сотрудничестве с «Народным союзом Германии по уходу за военными захоронениями» наш «герой» узнал и подробно изучил биографию Георга Йохана Рау, который в Сталинградской битве был солдатом ПВО.

«Георг был одним из 250 000 немецких солдат, которые были окружены советской армией в так называемом «Сталинградском котле». После прекращения боёв он попал в лагерь для военнопленных. Только 6000 из этих военнопленных вернулись с войны. Георга среди них не было. Долгое время родные считали его пропавшим без вести, и лишь в прошлом году семья получила информацию от «Народного союза Германии по уходу за военными захоронениями», что солдат умер от тяжелых условий плена 17 марта 1943 года в лагере для военнопленных Бекетовке. Возможно, он был похоронен в числе 2006 солдат близ лагеря. История Георга и работа над проектом тронули меня и подтолкнула на посещение захоронения солдат Вермахта вблизи города Копейск. Это чрезвычайно огорчило меня, поскольку я увидел могилы невинно погибших людей (!!!), среди которых многие хотели жить мирно и не хотели воевать. Они испытывали невероятные трудности во время войны, о которых мне рассказывал мой прадедушка – участник войны, который был командиром стрелковой роты», - сказал Коля. В завершении своего выступления он выразил надежду, что «на всей Земле восторжествует здравый смысл, и мир больше никогда не увидит войн».

Собственно, слова про «невинно погибших» солдат Третьего Рейха и возмутили граждан нашей страны. Впрочем, не только Коля проникся печалью по погибшим немецким военнопленным. Другая школьница Валерия Агеева, выступавшая вслед за Десятиченко, также «была опечалена увиденным, так как погибло очень много невинных людей, которые хотели мирной жизни».

Историк Александр Бондаренко, в связи с произошедшим, напомнил об условиях содержания советских военнопленных в немецких лагерях: «Конечно, особой любви наши охранники лагерей к немецким пленным не испытывали. Но их кормили. Ни одного немецкого генерала не заморозили, как нашего Карбышева. Если их вешали, то по приговору суда. И спросите наших ветеранов, как они жили в нацистских лагерях. Они там травой питались, они кору объедали!». Сейчас, правда, некоторые деятели любят обвинять в этом советское руководство, не подписавшее Женевскую конвенцию о содержании военнопленных. Но ведь Германия и так нарушила пакт о ненападении. Что мешало ей попрать и прочие конвенции, учитывая ненависть Гитлера к славянам?

Что же касается Коли и ему подобных «гуманистов», сотрудничавших с неким «Народного союза Германии по уходу за военными захоронениями», то их слова являются не только плодами деятельности это организации. Ведь в отличие даже от вашего покорного слуги, они родились в то время, когда Советский Союз, который они не успели застать, приравнивают к гитлеровской Германии, когда всю 70-летнюю историю страны, разгромившей нацизм, представляют при помощи «опыта художественного (а не документального) исследования» Солженицына как одни сплошные репрессии, когда имя Верховного Главнокомандующего, принимавшего Парад Победы в 1945 году стыдливо убирается на второй план и вспоминается исключительно в разговорах о тех же репрессиях, которые расследуют организации, среди которых некоторые действуют на деньги недавнего противника в «холодной войне».

Но даже при всём при этом Коле стоит поставить в вину то, что он не осознал одну простую вещь: вражеские солдаты, ступившие на чужую землю, уже не могут быть «невинными». Им выдано оружие, и даже со слезами на глазах, они обязаны стрелять по приказу. А чтобы они не убивали, надо было убивать их. Эти люди более не принадлежали своим жёнам и детям, но лишь своему безумному фюреру. Немцы под Сталинградом попали в плен в жутко истощённом состоянии, и всем им помочь в то время и с той медициной было просто нереально. Они хотели жить, но и те, в которых они стреляли, тоже хотели жить! И Зоя Космодемьянская, на эшафоте призывавшая казнивших её немецких солдат сдаваться в плен, тоже хотела жить! И во имя жизни на Земле мы не должны забывать подвиг наших славных предков, победивших в самой страшной войне в истории человечества, а также помнить, что стратегию Drang nach Osten (нем. - натиск на Восток) была придумана задолго до Гитлера и не забыта после его смерти!