Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Александр Солженицын и Зоя Космодемьянская



Как известно, 28 ноября 1941 года во время битвы за Москву в оккупированной подмосковной деревне Петрищево гитлеровцами была схвачена юная партизанка Зоя Космодемьянская. Она успела сжечь их радиоузел и конюшню. Немцы подвергли девушку жестоким пыткам. При этом враги были настолько поражены стойкостью Зои, что даже спрашивали у неё, где находится Сталин! Она ответила: «Сталин находится на своём посту!». Не добившись от неё ничего, враги на следующий день повесили Зою, а потом даже издевались над её мёртвым телом: протыкали штыками и отрезали грудь. Перед казнью она произнесла пламенную речь, призывая сопротивляться захватчикам. Её фраза: «Это счастье – умереть за свой народ!» - теперь встречает посетителей музея Зои в Петрищеве. И последние слова героини были: «Прощайте товарищи! Боритесь, не бойтесь! Сталин с нами! Сталин придёт!». И Сталин пришёл. Полк, солдаты которого пытали Зою, был полностью истреблён, пособники гитлеровцев из числа жителей деревни расстреляны, а сама партизанка стала первой женщиной удостоенной звания Героя Советского Союза.

Журналист и писатель Виктор Кожемяко пишет в своей книге «Зоя Космодемьянская. Правда против лжи» о значении её подвига: «У всех, кто узнавал про подвиг той девушки и кому по-настоящему дорога была Родина, поднималось и крепло общее чувство: не жалеть себя для Победы. Если надо, отдать даже жизнь. Как она. Не жившим в то время и не соприкоснувшимся воочию с удивительной духовной силой, которую излучало свершенное ею, может, вполне и не понять реальное значение подвига героини. А ведь вклад ее в Победу стоит сотен тысяч танков и самолетов. Да какое там – он воистину неоценим».

И я задался вопросом: а как подвиг Зои Космодемьянской повлиял на Александра Солженицына, бывшего во время Великой Отечественной войны капитаном батареи звуковой разведки и ставшего впоследствии главным антисталинистом всея Руси, которого в либеральной среде величают не иначе как «пророком»? Ответ содержит пьеса «Пир победителей», сочинённая будущим диссидентом в лагере в Экибастузе в 1951 году.

Действие произведения происходит в замке в Восточной Пруссии 25 января 1945 года (а сам Солженицын был арестован 9 февраля). Занявшие его советские солдаты готовятся праздновать день рождения майора Ванина, заместителя командира дивизиона по политчасти.
Среди действующих лиц сразу же выделяется Галина – гражданка СССР, отправленная оккупантами в Германию в качестве прислуги и освобождённая советскими солдатами. Женщины-офицеры ей сочувствуют, а она и сама строит из себя страдалицу, правда, попутно проявляясь, как мужененавистница: «С подругой детства, за романами романы осушая, а, в сущности, всё повесть грустную о том, что охлажденья не минёт любовь мужская...».

И вот появляется уполномоченный контрразведки СМЕРШ Гриднев, «очень молодой» и «уже одутловатый старший лейтенант с лицом херувимчика». У него с Галиной завязывается весьма интересная беседа, которой та всячески пыталась избежать. Но всё же на вопросы ей приходится отвечать. По сюжету, Гриднев неопытен, но всё же подмечает важные детали: «Нич-чего для времени военного местечко! На губы просится словечко! Передничек крахмаленный, воротничок мережный. Хозяином какой-нибудь эсэсовец оскаленный, в кругу домашнем нежный…». Намёк прозрачный, и Галина начинает оправдываться: «Прекрасно знаете, что силою нас брали с биржи...». То есть пытается спрятаться под маской страдалицы. И на вопрос: «Вы угождали в них кому? - фашистам ли? мужчинам?», Галина отвечает: «Что я могла?». То есть угождала. Естественно, не только в качестве прислуги. А Гриднев отвечает: «Могли быть в армии, в отряде партизанском, могли быть Зоею Космодемьянской! Но вы - вы птичка! Вы прекрасно разочли. Забыли вы одно: что мы - придём! Что мы - пришли!! Взгляните-ка в окно! Смотрите! - даже ночь сегодня голуба! По трём шоссе - смотрите, сколько фар! То катит ваша смерть! То занесла судьба карающий удар!... Мы видим вас - насквозь! А ну-ка, карты нa стол! Маска сорвана!».

Маска действительно сорвана потому, что Галина срывается на откровения: «Справедливо! Как справедливо всё, что вы сказали мне!Я - женщина! Я в мир пришла, чтоб быть счастливой! Мне дела нет - в какой стране и при каком правительстве дурацком! Военной формы не терплю и обожаю штатскую. На сапоги зенитчицы я не сменяю туфли модные, ни на солдатские обмотки шёлковый чулок! Откуда взяли вы, что я мечтаю быть свободною? Хочу - рабою быть! Хочу - семейный уголок! Что я мечтаю трактором пахать, Откуда взяли ваши головы светлейшие? Я, может, призвана смеяться и порхать! Я, может, уродилась гейшею?! Сто лет твердить - "равны", "равна" Возьмите равенство себе! И без него неплохо жили мы. Вот новости! Кругом и кругом и каждому я что-то вам должна? Я не брала у вас взаймы!». Не терпит военной формы. В музее Зои Космодемьянской есть фотография женщин, которые роют окопы в платьях и в туфлях.

А далее начинается процесс склонения к предательству самого Гриднева: «Ну, слушайте, зачем все эти пышные слова? Вся эта мелодрама? Ведь сами вы не верите тому, что говорите? В таком мундирчике, как ваш, не ползают под танки. А окажись войны игрою где-нибудь на Крите, махнули бы на все, влюбились бы в гречанку... Откуда я - из Харькова? Из Ровно? Жила безгрешно ли? Немножечко греша? Ни перед кем и никогда не буду я виновна. Затем, что хороша. Вы - юноша. Едва сведя отроческие прыщики, Зачем вы тужитесь быть непременно сыщиком? Нагородили - клятвы! трубы! трупы! Вы пожалеете когда-нибудь, как это было глупо!».

«Жила, немножечко греша», но «не перед кем не виновна, потому что хороша» – натуральный девиз шлюхи, кем и является Галина. Упоминание Гридневым имени Зои Космодемьянской вызвала у неё такую безумную ненависть, что она открывает всю свою порочную сущность. Но и Гриднев оказывается дилетантом, так как поддаётся на её манипуляции. Видимо, он и допрос учинил, не с целью вывести Галину на чистую воду, а чтобы развести на интим. Но всё же важных откровений добиться удалось.

Стоит заметить, что сама Галина в пьесе позиционируется как положительный персонаж. Особенно это видно в ходе её диалога с командиром батареи звуковой разведки капитаном Нержиным (судя по всему, прототип самого Солженицына). Она рассказывает, что она училась в консерватории в Вене, «где Моцарта, где Гайдна тени», по её словам. Флаги с чёрной свастикой в белом круге не очень смущали Галину, судя по всему. А её жених – вообще офицер РОА, то есть власовец. Галина перед Нержиным изображает пылкую страдальческую любовь, надевая назад свою привычную маску, слетевшую было перед смершевцем Гридневым: «Нержин: ...Выходишь замуж? Галина: Выхожу. Да подожди, да расскажу. Ты видишь, я ещё дрожу. Он тут допрашивал меня...» Нержин: Кто - он? Галина: Чекист. Нержин: Какой? Галина: Такой, с рогами». Дрожит, бедняжка. А минуту назад дерзко откровенничала со смершевцем, который у неё, видите ли «с рогами». А она сама, надо понимать с ангельскими крылышками. Но дальше интереснее.

Галине не нравятся слова «товарищ» и «гражданка», её подавай «господин» и «сударыня». Она сетует, что для всех является всего лишь остовкой и немецкой служанкой. Затем Галина пытается склонить и самого Нержина к предательству: «Но если так, скажи: каким же роком? Какими зельями? Какою силой вас всех понудили служить морлокам, врагам народа нашего, врагам России?». А то, что немцы сами вероломно напали на СССР, разрушили множество городов и убили миллионы мирных жителей… ну вы поняли. Впрочем, свою Родину она люто ненавидит: «С-С-С-Р! Ведь это лес дремучий! Дремучий лес! Законов нет, есть власть - хватать и мучить по конституции и без. Доносы, сыщики, анкеты, лауреаты и банкеты, Магнитогорски и онучи. Страна чудес! Страна измотанных, запуганных, оборванных, трибуны главарей - один в один как боровы, туристам западным - зажиточность потёмкинских колхозов, для школьников - доносчик на родителей Морозов, с дверьми за кожей чёрной - комнаты-капканы, в пять Франций - лагеря вдоль Вычегды и Камы, куда ни глянь - погоны с ядовитой бирюзою, вдов живомужних боязно отёртая слеза, Матросовы придуманные, глупенькие Зои, аплодисменты, сто процентов ЗА!!! Страна чудес! За голод, за невзгоды единым выдохом хвалебные акафисты и оды!..». А как же дым печей Бухенвальда? А никак. Будто его и не было. А ещё у неё и сыщики с лауреатами на одном уровне.

Оскорбление Зои Космодемьянской – это ключевой момент пьесы. Ведь Зоя, по словам писателя Виктора Кожемяко, стала вечным обвинением предательству. Она ведь, когда её вели на казнь, кричала собравшимся жителям деревни Петрищево: «Эй, товарищи! Чего смотрите невесело? Будьте смелее, боритесь, бейте немцев, жгите, травите!». А потому образ героини буквально режет Галине глаза потому, что обличает её, срывает маску страдалицы, обнажая гнилую сущность.

Нержин, по сюжету, до войны знал Галину и удивлён переменам в ней: «Мне странно, Галочка. Ты - та, и ты - не та. По новому светится каждая черта. Ты одержимая. Твои глаза горят. Кто всё это вселил в тебя? Откуда это сталось?» А та и отвечает: «Как ваши комсомолки говорят, пе-ре-ко-ва-лась...». Комсомолки, среди которых была и Зоя, и которые отдавали свои жизни за Родину, пока такие как Галина сношались с немцами.

Само собой, при этом освобождение Европы от нацистов, Галина воспринимает как трагедию:«О, если бы ты знал, как дрогнула Европа в то утро страшное тринадцатого января,когда в её последние варшавские воротавы двинули дубиною Иван-богатыря!». Трогнула всеми трубами крематориев концлагерей, это точно.

Сам Нержин, судя по всему, симпатизирует власовцам, но примкнуть к ним ему мешает одно досадное обстоятельство: «Пруссию мы взяли в клещи». А Галиной он прямо-таки восхищается: «Избранника не знаю твоего. Но если достоин он любви своей невесты, скажи ему: спокоен я за русскую судьбу, пока у нас такие жёны…». Спокоен за русскую судьбу, что есть немецкие власовские «подстилки». И неудивительно, ведь о героях Великой Отечественной войны он говорит так: «Всё выдумки - и героизм, и жертвенности тайны...».

Интересно также как Галина строит из себя моралистку: когда подполковник Бербенчук угощает её виноградом, она ему говорит с укором: «Уютно воюете». И чьи это слова? Той, которая вообще никак не воевала, а только кочевала по постелям немецких офицеров! Таким поведением Галина пытается убедить собственную совесть, что она, дескать, вовсе не «подстилка», а цивилизованная европейская женщина, любящая своего жениха, который сражается с ненавистными ей большевиками. Правда и сам жених из советских военнопленных, также предавший свою Родину. Оно и понятно, подобное тянется к подобному. Ведь Галина – именно шлюха и последняя мразь, и её реакция на упоминание Зои Космодемьянской – красноречивое тому подтверждение.

Пьеса «Пир победителей» долгое время не публиковалась автором по понятным причинам. Первое издание после изъятия 11 сентября 1965 года сотрудниками КГБ части архива Солженицына сделал ЦК КПСС для распространения среди номенклатуры, дабы показать всю сущность этого писателя. Как писал тогдашний председатель КГБ Владимир Семичастный в своей книге «Беспокойное сердце», он тогда посоветовал собрать писателей Москвы и почитать им выдержки из этой книги. Но К. Симонов и А. Твардовский отказались читать «то, что из рук КГБ».

Однако писатель Михаил Шолохов прочитал «Пир Победителей», а также роман «В круге первом» (о нём подробнее здесь). Затем в своём письме в Секретариат Союза Писателей СССР он написал, что его поражает «какое-то болезненное бесстыдство автора». При этом Галину Шолохов очень точно назвал «демонической».

Интересно, что сам Солженицын в то время всячески пытался откреститься от своей пьесы. Так в своём письме VI Всесоюзному съезду советских писателей он жаловался: «Закрыто изданы и в том же кругу распространяются тенденциозные извлечения из этого архива. Пьеса «Пир победителей», написанная мною в стихах наизусть в лагере, когда я ходил под четырьмя номерами (когда, обречённые на смерть измором, мы были забыты обществом и вне лагерей никто не выступил против репрессий), давно покинутая, - эта пьеса теперь приписывается мне как самоновейшая моя работа». Как видно, этот писатель, как и созданная им Галина, позиционирует себя как страдальца. Дескать, лагерь виноват в создании пьесы. Погорячился, с кем не бывает. На дискуссии с Секретариатом Союза Писателей по поводу этого письма Солженицын также заявил, что «Пир Победителей» написан не членом СП, а бесфамильным арестантом Щ-232, и автор так же мало отвечает за эту вещь, как многие из присутствующих за свои речи 1949 года.

Но когда после распада СССР 25 января 1995 эта пьеса была поставлена на сцене Малого театра, Солженицын присутствовал на спектакле, а после его окончания сказал: «Сегодня один из самых счастливых дней моей жизни — я увидел «Пир победителей» на сцене». В общем, когда стало ясно, что за такое творчество писателю уже не угрожает наказание, то открещиваться от этой своей пьесы он перестал. Такая вот «жизнь не по лжи».

Любопытно, что на сайте, посвящённом творчеству этого писателя, текст пьесы слегка отредактирован и строки, оскорбляющие Зою Космодемьянскую и Александра Матросова, убраны. Но эта редакция, видимо, довольна поздняя, так как на видео спектакля, поставленного 9 мая 1996 года в Малом театре, а также в тексте из других источников, они на своём месте. Из песни слов не выкинешь, как говорится.

Таким образом, под влиянием подвига Зои Космодемьянской Солженицын породил демонический образ предательницы Родины, представив её положительным персонажем своего произведения. Позже в своём знаменитом труде «Архипелаг «ГУЛАГ» Солженицын оправдывал, помимо власовцев, ещё и советских женщин, сношавшихся с немецкими оккупантами, говоря, кроме прочего, что каким-то из них «прискучила пуританская преснятина наших собраний, митингов, демонстраций, кинематографа без поцелуев, танцев без обнимки», а другие «были покорены любезностью, галантностью», немцев. «Каковы ж были мы, что от нас наши женщины потянулись к оккупантам?» - задался вопросом писатель. Да какими бы «мы» ни были, шлюха-подстилка, по природе своей, редко признаёт себя виноватой. В своих глазах она сама всегда является невинной жертвой и страдалицей, а муж или родители для неё – страшные деспоты. А руководитель страны – тем более. Но это искажённый взгляд на вещи, порождённый самообманом.

И, конечно же, герои сталинской Красной Армии и партизаны для таких людей – как ладан для чёрта. Что отлично показано в пьесе «Пир победителей». Таким образом, подвиг Зои Космодемьянской, даже после войны, в которой она погибла, помогает «отделить зёрна от плевел».


Литературный яд Солженицына



Писателя Александра Солженицына ненавистники Советского Союза величают «пророком. И дело тут не только в его описаниях репрессий. Если проанализировать некоторые главы главного произведения Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ», в которых описываются власовцы, то можно увидеть интересную картину.

В первом томе автор говорит о тех из них, кто оказался вряда коллаборационистов вынужденно: «Поведение этих людей с нашей пропагандной топорностью объяснялось: 1) предательством и 2) трусостью. Вот уж только не трусостью! Трус ищет, где есть поблажка, снисхождение. А во «власовские» отряды вермахта их могла привести только последняя крайность, только запредельное отчаяние, только неутолимая ненависть к советскому режиму, только презрение к собственной сохранности» (Том 1, часть 1, глава 6). Правда, несколько раньше, писатель говорит как раз о поблажках, на которые соблазнялись пленные: Тому, кто не голодал, как наши военнопленные, не обгладывал летучих мышей, залетевших в лагерь, не вываривал старые подметки, тому вряд ли понять, какую необоримую вещественную силу приобретает всякий зов, всякий аргумент, если позади него, за воротам и лагеря, дымится походная кухня и каждого согласившегося тут же кормят кашею от пуза... С человека, которого мы довели до того, что он грызёт летучих мышей, мы сами сняли всякий его долг не то, что перед родиной, но – перед человечеством» (Том 1, часть 1, глава 6). То есть всё-таки речь шла о трусах. Защитники Брестской крепости, мучаясь от голода и жажды, долг перед Родиной с себя не снимали. Но и «неутолимая ненависть» никак не может оправдать предательство, особенно, когда речь идёт о судьбе страны. Тем более, что сила духа человека как раз и заключается в умении прощать или хотя бы в критический для страны момент презреть личные обиды на неё. А месть и обидчивость – удел слабых и гнусных людей.

В той же главе Солженицын дошёл даже до абсурдных рассуждений о пользе поражений: «Поражения нужны народам, как страдания и беды нужны отдельным людям: они заставляют углубить внутреннюю жизнь, возвыситься духовно. Полтавская победа была несчастьем для России: она потянула за собой два столетия великих напряжений, разорений, несвободы — и новых, и новых войн. Полтавское поражение было спасительно для шведов: потеряв охоту воевать, шведы стали самым процветающим и свободным народом в Европе» (Том 1, часть 1, глава 6).Поражение СССР в «холодной войне» с США привело к чудовищной деградации русского народа, его массовому обнищанию и национальному унижению. А «духовное возвышение шведов» ныне привело к толерантности к гомосексуалистам и разложению духовно-нравственных ценностей этого народа.

В третьем томе есть кое-что поинтересней. В первой главе писатель выражает сочувствие к советским женщинам, «путавшимся» с немецкими оккупантами: «Прежде всего — кто они были по возрасту, когда сходились с противником не в бою, а в постелях?.. Одним девушкам запало, как мы пятнадцать лет не уставали кричать, что нет никакой родины, что отечество есть реакционная выдумка. Другим прискучила пуританская преснятина наших собраний, митингов, демонстраций, кинематографа без поцелуев, танцев без обнимки. Третьибыли покорены любезностью, галантностью, теми мелочами внешнего вида мужчины и внешних признаков ухаживания, которым никто не обучал парней наших пятилеток и комсостав фрунзенской армии. Четвёртые же были просто голодны — да, примитивно голодны, то есть им нечего было жевать. А пятые, может быть, не видели другого способа спасти себя или своих родственников, не расстаться с ними» (Том 3, часть 5, глава 1).

С голодными и родственниками всё понятно, но вот слова про «пуританскую преснятину» - это уже выпад против нравственности советского общества. Дескать, не давало вдоволь поблудить. Надеюсь, в 90-е и 2000-е годы, когда редкий фильм обходился без «постельной» сцены, душа писателя порадовалась. А про «любезность» и «галантность» – это уже откровенный комплимент оккупантам. Солженицын даже возмущается, что честные советские женщины называли этих блудниц «подстилками». «Каковы ж были мы, что от нас наши женщины потянулись к оккупантам?» - задаётся вопросом писатель. Да какими бы «мы» ни были, «подстилка», по природе своей, редко признаёт себя порочной. В своих глазах она сама всегда является невинной жертвой, а муж или родители для неё – страшные деспоты.

Далее идёт речь об образовании на оккупированных территориях: «А школьные учителя? Те учителя, которых наша армия в паническом откате бросила с их школами и с их учениками — кого на год, кого на два, кого на три. Оттого что глупы были интенданты, плохи генералы, — что делать теперь учителям? — учить своих детей или не учить?... Конечно, за это придётся заплатить. Из школы придётся вынести портреты с усами и, может быть, внести портреты с усиками. Ёлка придётся уже не на Новый год, а на Рождество, и директору придётся на ней произнести речь во славу новой замечательной жизни...» (Том 3, часть 5, глава 1). Есть такая восточная пословица: «Хочешь победить врага – воспитай его детей». А потому ни в коем случае нельзя было позволить немцам вливать в неразумные детские головы свою идеологию.

Ну а дальше идёт повествование о якобы чуть ли всенародном освободительном порыве после нападения Германии на Советский Союз: «Когда началась советско-германская война — естественным движением народа было — вздохнуть и освободиться, естественным чувством — отвращение к своей власти. И не «застиг врасплох», и не «численное превосходство авиации и танков» таклегко замыкало катастрофические котлы — по 300 тысяч (Белосток, Смоленск) и по 650 тысяч вооружённых мужчин (Брянск, Киев), разваливало целые фронты и гнало в такой стремительный и глубокий откат армий, какого не знала Россия за все 1000 лет, да наверно и ни одна страна ни в одной войне, — а мгновенный паралич ничтожной власти, от которой отшатнулись подданные, как от виснущего трупа… Населению СССР до 1941 естественно рисовалось: приход иностранной армии — значит свержение коммунистического режима, никакого другого смысла для нас не могло быть в таком приходе»(Том 3, часть 5, глава 1). Вот так, не больше и не меньше: по Солженицыну, население СССР только и ждало «Гитлера-освободителя». Однако оборона Брестской крепости, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, подвиги юных молодогвардейцев, Зои Космодемьянской и другие героические эпизоды особенно первого периода Великой Отечественной войны начисто опровергают доводы Солженицына.Напротив, советский народ сплотился вокруг Верховного Главнокомандующего Сталина, за исключением, конечно, предателей, трусов и блудниц.

И что интересно, как раз подвиг Зои Космодемьянской настолько противоречил взглядам Солженицына, что тот в своей пьесе «Пир победителей», написанной им ещё в лагере в Экибастузе, устами одного из положительных персонажей назвал героически погибшую партизанку «глупенькой». Другой герой Александр Матросов и вовсе назван «придуманным». А персонаж этот – гражданка СССР, отправленная оккупантами в Германию в качестве прислуги и освобождённая советскими солдатами, которая ещё и является невестой власовского офицера. Да и немцами, судя по сюжету, не гнушалась. Другой персонаж, который является прототипом самого Солженицына и вовсе о героях Великой Отечественной войны говорит так: «Всё выдумки - и героизм, и жертвенности тайны... Как не похоже всё, что мы читаем, на то, как это есть». При этом сам «неполживец», как известно, всю войну прослужил в звуковой разведке и в атаку на вражеские окопы не ходил. Писатель Михаил Шолохов, прочитав «Пир Победителей», в своём письме в Секретариат Союза Писателей СССР написал, что его поражает «какое-то болезненное бесстыдство автора». Подробнее здесь https://stasrus2009.livejournal.com/122601.html

А в романе «В круге первом» этот писатель и вовсе попытался представить паникёром самого Генералиссимуса Сталина: «И потом этот отъезд в Куйбышев, в пустые бомбоубежища... Какие положения осваивал, никогда не сгибался, единственный раз поддался панике – и зря. Ходил по комнатам – неделю звонил: уже сдали Москву? уже сдали? – нет, не сдали!! Поверить нельзя было, что остановят – остановили! Молодцы, конечно. Молодцы. Но многих пришлось убрать: это будет не победа – если пронесется слух, что Главнокомандующий временно уезжал» (Глава 20.Этюд о великой жизни). На самом же деле Генералиссимус не покидал Москву в критический момент осенью 1941 года. Конечно, этот момент можно списать на художественный вымысел, но видно, как неудобен Солженицыну был тот факт, что Сталин трусом и паникёром не был.

Но вернёмся к «Архипелагу». Что до «стремительного отката армий», то стоит вспомнить, что Франция была разгромлена и оккупирована меньше, чем за два месяца, Польша – за три недели, а Китай был наполовину захвачен японцами. Да и при монархии во время Первой Мировой войны германцы больше всего территорий захватили тоже в России, хотя эпоха Николая Второго сильно отличается от сталинской.

Также стоит обратить внимание на слова, которые есть перед этим повествованием: «В Первой Части этой книги читатель ещё не был приготовлен принять правду всю. Там, в начале, пока читатель с нами вместе не прошёл всего лагерного пути, ему выставлена была только насторожка, приглашенье подумать. Сейчас, после всех этапов, пересылок, лесоповалов и лагерных помоек, быть может,читатель станет посогласнее» (Том 3, часть 5, глава 1). То есть автор открыто говорит, что специально готовит читателя если не к уважению, то хотя бы к пониманию предателей-власовцев через «прохождение лагерного пути». Сначала в первом томе показывает трусов, а в третьем – озлобленных на власть, перед которыми в главе «Обречённые» поставлены блудницы-«подстилки». Любопытно, почему их нет в первом томе? Или для рассказа о них тоже нужно было «пройти лагерный путь»? Довольно интересная стратегия. То есть читатель, по задумке писателя, должен сам стать озлобленным на Сталина и быть «посогласнее» с тем, что гордиться надо не победой советского народа над нацизмом, а власовцами, о чём далее.

В заключение Солженицын написал: «Возьму на себя сказать: да ничего бы не стоил наш народ, был бы народом безнадёжных холопов, если б в эту войну упустил хоть издали потрясти винтовкой сталинскому правительству, упустил бы хоть замахнуться да матюгнуться на Отца родного. У немцев был генеральский заговор — а у нас? Наши генеральские верхи были (и остались посегодня) ничтожны, растлены партийной идеологией и корыстью и не сохранили в себе национального духа, как это бывает в других странах. И только низы солдатско-мужицко-казацкие замахнулись и ударили» (Том 3, часть 5, глава 1). Но разве могла быть освободительной борьба путь даже тысяч, но на стороне тех, кто вёл против нашей страны войну на полное уничтожение? Да и «национальный дух» у немецких офицеров, участвовавших в заговоре барона Штауфенберга, появился лишь только тогда, когда стало ясно грядущее неизбежное поражение гитлеровской Германии. Но самое главное, этими словами Солженицын превзошёл многих русофобов: он похвалил наш народ за то, что в нём были предатели.

Любопытно, что вдова писателя при составлении школьной версии «Архипелага» вырезала почти всё, что касалось власовцев, мотивируя это так: «Наше общество не готово сегодня это обсуждать. Пусть еще пройдут десятилетия, когда люди будут обсуждать это». То есть она надеется на дальнейшую десоветизацию, когда общество готово уважать предателей? При этом рассказ о блудницах-«подстилках» в школьной версии «Архипелага ГУЛАГа» остался.

Интересно, что сам Солженицын попал в лагерь совершенно справедливо: будучи командиром батареи звуковой разведки 68-й Севско-Речицкой пушечной артиллерийской бригады 48-й армии 2-го Белорусского фронта, он писал друзьям письма, в которых ругал Верховного Главнокомандующего. При этом он не мог не знать, что вся переписка с фронта прочитывается, и по законам военного времени контрразведка должна была принять меры, что писатель и сам признавал в беседе с чехословацким писателем Томашем Ржезачем, о чём тот писал в своей книге «Спираль измены Александра Солженицына». Поэтому уж кому-кому, а самому кумиру антисталинистов было совсем глупо обижаться на Сталина за свои лагерные приключения. Но вместо того, чтобы понять это, он пошёл по пути ненависти, написав труды, в которых не только рассказывал про репрессии в период правления Вождя Народов, но и, как показано выше, оправдывал предателей-власовцев, а также женщин с пониженной социальной ответственностью.

Соответственны и положительные персонажи произведений Солженицына, помимо упомянутой выше пьесы «Пир победителей». Так в романе «В круге первом» советский дипломат Иннокентий Володин позвонил в посольство США и сообщивший о готовящейся передаче советскому агенту сведений, касающихся атомной бомбы.Сделал это он под влиянием своего дяди, демонизировавшего его отца, героя Гражданской войны, а также дневников матери, в которых она признаётся, что она своего мужа никогда не любила, а испытывала чувства к совсем другому человеку. А накануне своего ареста и находясь на Лубянке, Володин воображает себя ни много ни мало «гражданином мира», который «пытался спасти цивилизацию». И это притом, что американцы при президенте Гарри Трумэне вынашивали планы нападения на СССР с использованием ядерного оружия и сами первыми применили это против японских городов Хиросимы и Нагасаки.

Интересен также и этот эпизод: на вручении Валентину Распутину премии имени самого себя Солженицын похвалил писателя, ни много ни мало, за сочувствие к дезертирам в повести «Живи и помни», хотя ничего подобного в этом произведении нет. Даже писатель Виктор Астафьев, известный своими антисоветскими взглядами, оценивал суть этого произведения совсем иначе: «Живи и помни, человек, в беде, в кручине, в самые тяжкие дни испытаний место твое – рядом с твоим народом; всякое отступничество, вызванное слабостью ль твоей, неразумением ли, оборачивается еще большим горем для твоей родины и народа, а стало быть, и для тебя».

Подытоживая всё вышеописанное, можно сказать, что Солженицын в своём творчестве мобилизовал против Сталина всё, что только возможно: и описание репрессий, и оправдание власовцев, а также женщин, путавшихся с немецкими оккупантами. То есть он вобрал в своё творчество все антиподы правителю, как воплощению архетипа Отца (он и сам иронично называет Сталина «Отцом родным»). В этом и состоит сущность литературного яда Солженицына: в представлении недостойных достойными только лишь для того, чтобы ошельмовать ненавистного ему руководителя государства, хотя сам писатель в своё время был наказан справедливо. Прямо как в девизе атамана Краснова, повешенного как и Власов: «Хоть с чёртом, но против большевиков». Но при такой тактике побеждает исключительно «чёрт».

Известно высказывание Гитлера о Сталине: «Сила русского народа состоит не в его численности или организованности, а в его способности порождать личности масштаба И. Сталина… Наша задача - раздробить русский народ так, чтобы люди масштаба Сталина не появлялись». Вот как раз оправдание предателей всех мастей и служит делу раздробления и разложения следующих поколений Народа-Победителя, от которого сам Солженицын себя отделил, выразив своё отношение к Великой Победе 1945 года в труде «Как нам обустроить Россию»: «Не гордиться нам и советско-германской войной, на которой мы уложили за 30 миллионов, вдесятеро гуще, чем враг, и только утвердили над собой деспотию». Такой же позиции придерживаются современные антисталинисты.

На Украине почитание вождя предателей Бандеры привело к деградации этой страны и её народа. Ведь его современные последователи только и живут ненавистью к «москалям», а созидательные идеи им чужды. В России, к счастью, почитатели Власова и Краснова столь малочисленны и маргинальны, что не в состоянии создать хотя бы одну заметную вменяемую организацию. А это показатель здоровья нашего народа. Как и уважительное, несмотря на все усилия Солженицына и ему подобных, отношение к Сталину, под руководством которого советский народ победил в Великой Отечественной войне.


P.S.: В интервью агентству Anna-News военный разведчик, полковник в отставке, ветеран боевых действий в Афганистане Валерий Берчун рассказал о том, как в 1985 году  в Афганистане советские бойцы взяли склад с полиграфической продукцией на русском языке. Там был и «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына, напечатанный огромным тиражом. «После этого, чтобы мне ни говорили, какие бы улицы им ни называли, центры бы, премии и так далее, не для меня он (Солженицын – прим. авт.) остался человеком, который воевал против моей страны!» - сказал Валерий Берчун.



Думы Гозмана и Улицкой о приоритетах



Политик Леонид Гозман опубликовал на своей странице в Фейсбуке пост о том, что сохранение целостности страны для него - не приоритет, а на первом месте - благополучие людей. В качестве положительного примера он привёл распад Чехословакии, «в результате которого возникло два благополучных государства, и обратно никто не хочет», а также«распад СССР дал свободу жителям Прибалтики». При этом Гозман оговорился, что ни к чему такому не призывает, а «просто думает».

В ответ, политик и писатель Николай Стариков написал в Твиттере: «Сохранение целостности Гозмана - не приоритет. Приоритет - благополучие его отдельных органов. Разумеется, в хорошем смысле слова».

Интересно, но со схожим юмором отнёсся пять лет назад к запрету усыновления российских детей гражданами США писатель и телеведущий Лев Новожёнов, написав в Фейсбуке: «Вполне возможно, что проблемы многих из нас заключаются в том, что когда-то давно, в раннем детстве, нас не усыновила никакая американская семья. И даже, если бы нас использовали на органы, вполне возможно, что кто-то из нас был бы органом вполне добропорядочного человека. Не так уж и плохо, я считаю, чем быть каким-нибудь козлом на площади Курского вокзала и просить докурить чинарик». Шутки шутками, но подобным словам из уст либерала как-то не удивляешься.

Рассуждения Гозмана очень похожи по смыслу на то, что сказала писательница Людмила Улицкая в прошлом году накануне Дня Победы в эфире радиостанции «Эхо Москвы» в программе «Цена победы»: «Вы знаете, мы все с легким таким снисходительным относимся к французам, потому что мы-то молодцы. А французы – вот, они немцам сдали свою страну. Сейчас прошли годы – Париж стоит, они его сохранили, они сохранили культуру. Да, конечно, французы не молодцы, а мы молодцы. Но страна была разрушена, народу погибло ужасное количество. У Победы есть цена. Потому что миллионы погибших людей – это, конечно, очень большая цена. Французы своих уберегли на самом деле». Получается, по её мнению, лучше сдаться, чем сражаться за победу своей страны, причём в самой страшной войне в истории человечества? Или она забыла, что Гитлер готовил славянским народам?

Более того, писательница недовольна также и полётом первого космонавта Юрия Гагарина: «Поскольку я скептичный человек, поэтому, скажем, следующие достижения нашей космонавтики, они меня уже не так радовали, потому что мне уже казалось, что вообще-то лучше бы это бабло… тогда же еще колхозы были, дикая бедность, которую мы все видели. Можем ли мы себе позволить такую роскошь, когда так плохо страна живет? Но это произнести вслух было нельзя, так я с трудом эту мысль додумывала». Действительно, какое прекрасное нынче время, что можно произнести вслух любую глупость, которая, при этом, сразу же станет всем видна. А вот «додумала» ли Улицкая, что те же бедные колхозники гордились Гагариным, а его слава будет сиять в веках? Вряд ли.

Такие вот умозаключения порождает приоритет благополучия маленького человека перед интересами своей страны. Такие они «думающие» и «приличные» люди, как они себя любят называть. И руководствоваться таким их мнением - это всё равно, если ставить на первое место мнение ребёнка при управлении бюджетом детского сада. Но ведь они действительно весьма неглупые. Разве то же Гозман не понимает, что маленькие страны, так или иначе, зависят от великих держав, вроде США? Понимает, конечно. И, видимо, его это вполне устраивает. Однако новейшая история уже дала нам немало свидетельств, что нельзя быть свободным человеком в несуверенной стране, ибо в этом случае, «свободное» мнение будет навязываться извне.


Откровения Светланы Алексиевич



Журналист Сергей Гуркин 19 июня взял интервью у белорусской писательницы и лауреата Нобелевской премии по литературе 2015 года Светланы Алексиевич. После публикации его на портале инфорагентства Regnum, он был уволен из газеты «Деловой Петербург», руководство которой требовало снять текст с портала. Что же такого рассказала писательница? Полный текст на портале regnum.ru. Я же хотел бы рассмотреть фрагменты, вызвавшие бурное обсуждение в Сети.

Гуркин сразу же предупредил Алексиевич, что не согласен сей позицией по большинству вопросов, на что она ответила, что «интересно узнать образ человека, находящегося по ту сторону» и «что у него в голове».

В начале интервью писательница сказала, что в настоящее время общество потеряло ориентиры. По её мнению, Россия - страна войн и революций, а потому любая историческая неудача (например, перестройка) привела к тому, что «мы вернулись в военное, милитаристское состояние».

На возражение Гуркина, Алексиевич привела аргумент, что «если бы люди были другими, они бы все вышли на улицу, и войны на Украине не было бы», а в день памяти Политковской было бы столько же людей, сколько она видела в день памяти этой журналистки на улицах Парижа. И добавила, что ей «в страшном сне нельзя было представить, что русские будут стрелять в украинцев».

На напоминание, что на Украине произошёл переворот, Алексиевич возразила, сказав: «Это чепуха. Вы много смотрите телевизор». А на замечание Гуркина, что сторонники Майдана ходят с портретами фашистов Алексиевич заявила, что это следствие сопротивления, желания отделиться от России и «пойти в Европу», но, по её мнению, «когда они действительно станут независимым и сильным государством, этого не будет». «А сейчас они валят коммунистические памятники, которые и нам бы стоило повалить», - добавила нобелевская лауреатка.

Затем Гуркин напомнил Алексиевич про убийство писателя и журналиста Олеся Бузины, на что та ответила: «Но то, что он говорил, тоже вызывало ожесточение… Я понимаю мотивы людей, которые это сделали». Просто апофеоз «рукопожатости»! То есть по Политковской должна скорбеть вся страна, а мотивы «ожесточившихся» против Бузины она понимает!

Но дальше-больше. На замечание Гуркина об оправданиях для убийства Бузины, Алексиевич сказала: «Это не оправдания. Я просто представляю, что Украина хочет строить свое государство. По какому праву Россия хочет там наводить порядок?». То есть, строительство украинского государства, немыслимо без крови? И это при том, что оно продолжается вот уже 26-й год (к сведению бандеровцев и прочей нечисти, Киевская Русь – не Украина, тк отличается от неё так же, как Римская Империя от современной Италии) и, в принципе, до последней «цветной революции» это происходило довольно мирно.

А вот на вопрос, была ли писательница на Донбассе после того, как там началась война, та ответила, что не была, но смотрит телевизор и читает тех, кто об этом пишет, «честных людей», по её словам. Надо полагать, таких же честных, как и сама Алексиевич. И это притом, что писательница упрекнула Гуркина в том, что он много смотрит телевизор, когда речь шла о перевороте на Украине. Видимо, там просто других людей показывали. Но об том позже.

Далее разговор пошёл про русский язык. На вопрос, думали ли по-украински жители  Одессы или Харькова, Алексиевич разразилась рассказами про русификацию Белоруссии в царские и советские времена, как после Великой Отечественной войны туда въехали три миллиона русских и, по её словам, «они до сих пор там», ужас-то какой! И потому: «Была такая идея, что нет Белоруссии, что все это — великая Россия. Точно так же и на Украине. Я знаю, что люди тогда учили украинский язык. Так же, как сейчас у нас они учат белорусский, веря, что когда-то наступят новые времена». Новые времена? Намёк на белорусский «майдан» с последующей националистической дебилизацией населения, как в соседней Украине? И это притом, что сама Алексиевич пишет исключительно на русском языке.


На вопрос «в лоб», нужно ли отменить русский язык на Украине для вхождения в Европу, нобелевская лауреатка заявила: «Нет. Но, может быть, на какое-то время и да, чтобы сцементировать нацию. Пожалуйста, говорите по-русски, но все учебные заведения будут, конечно, на украинском». Далее Алексиевич добавила, что «другого способа сделать нацию нет», попутно упрекая Россию в русификации «занятых территорий». Интересно, а к чему тогда эти упрёки? Или украинизация чем-то лучше русификации?

А затем, напомнив писательнице её слова в других интервью о том, что эволюционный путь развития, безусловно, лучше того, что происходило на киевском Майдане, Гуркин спросил о её представлениях об том пути. Ответ был такой: «Глядя на поколения, которые пришли после того поколения, которое ждало демократии, я вижу, что пришло очень сервильное поколение, совершенно несвободные люди. Очень много поклонников Путина и военного пути. Так что трудно говорить, через сколько лет Белоруссия и Россия превратятся в свободные страны». Свободными же людьми Алексиевич назвала тех, кто придерживается «европейского взгляда на вещи». Более того, по её мнению, «там (в Европе то есть), действительно, ты идешь и видишь, что идут свободные люди, а у нас, даже здесь, в Москве, видно, что людям очень тяжело жить». И это «видно даже по пластике». Пластике участников гей-парадов? И почему это сторонники нашего президента – несвободные люди? Ведь это их вполне свободный выбор. Или он, по мнению, нобелевской лауреатки, неправильный?

В конце интервью уже пошёл откровенный спор вокруг событий на Украине и по поводу Церкви, и Алексиевич прервала интервью. Однако нобелевская лауреатка успела сказать достаточно для того, чтобы понять сущность либеральной общественности. Неужто, они и впрямь считают, что есть два мнения: их «свободное» и неправильное?


Александр Солженицын и Зоя Космодемьянская



Как известно, 28 ноября 1941 года во время битвы за Москву в оккупированной подмосковной деревне Петрищево гитлеровцами была схвачена юная партизанка Зоя Космодемьянская. Она успела сжечь их радиоузел и конюшню. Немцы подвергли девушку жестоким пыткам. При этом враги были настолько поражены стойкостью Зои, что даже спрашивали у неё, где находится Сталин! Она ответила: «Сталин находится на своём посту!». Не добившись от неё ничего, враги на следующий день повесили Зою, а потом даже издевались над её мёртвым телом: протыкали штыками и отрезали грудь. Перед казнью она произнесла пламенную речь, призывая сопротивляться захватчикам. Её фраза: «Это счастье – умереть за свой народ!» - теперь встречает посетителей музея Зои в Петрищеве. И последние слова героини были: «Прощайте товарищи! Боритесь, не бойтесь! Сталин с нами! Сталин придёт!». И Сталин пришёл. Полк, солдаты которого пытали Зою, был полностью истреблён, пособники гитлеровцев из числа жителей деревни расстреляны, а сама партизанка стала первой женщиной удостоенной звания Героя Советского Союза.

Журналист и писатель Виктор Кожемяко пишет в своей книге «Зоя Космодемьянская. Правда против лжи» о значении её подвига: «У всех, кто узнавал про подвиг той девушки и кому по-настоящему дорога была Родина, поднималось и крепло общее чувство: не жалеть себя для Победы. Если надо, отдать даже жизнь. Как она. Не жившим в то время и не соприкоснувшимся воочию с удивительной духовной силой, которую излучало свершенное ею, может, вполне и не понять реальное значение подвига героини. А ведь вклад ее в Победу стоит сотен тысяч танков и самолетов. Да какое там – он воистину неоценим».

И я задался вопросом: а как подвиг Зои Космодемьянской повлиял на Александра Солженицына, бывшего во время Великой Отечественной войны капитаном батареи звуковой разведки и ставшего впоследствии главным антисталинистом всея Руси, которого в либеральной среде величают не иначе как «пророком»? Ответ содержит пьеса «Пир победителей», сочинённая будущим диссидентом в лагере в Экибастузе в 1951 году.

Действие произведения происходит в замке в Восточной Пруссии 25 января 1945 года (а сам Солженицын был арестован 9 февраля). Занявшие его советские солдаты готовятся праздновать день рождения майора Ванина, заместителя командира дивизиона по политчасти.
Среди действующих лиц сразу же выделяется Галина – гражданка СССР, отправленная оккупантами в Германию в качестве прислуги и освобождённая советскими солдатами. Женщины-офицеры ей сочувствуют, а она и сама строит из себя страдалицу, правда, попутно проявляясь, как мужененавистница: «С подругой детства, за романами романы осушая, а, в сущности, всё повесть грустную о том, что охлажденья не минёт любовь мужская...».

И вот появляется уполномоченный контрразведки СМЕРШ Гриднев, «очень молодой» и «уже одутловатый старший лейтенант с лицом херувимчика». У него с Галиной завязывается весьма интересная беседа, которой та всячески пыталась избежать. Но всё же на вопросы ей приходится отвечать. По сюжету, Гриднев неопытен, но всё же подмечает важные детали: «Нич-чего для времени военного местечко! На губы просится словечко! Передничек крахмаленный, воротничок мережный. Хозяином какой-нибудь эсэсовец оскаленный, в кругу домашнем нежный…». Намёк прозрачный, и Галина начинает оправдываться: «Прекрасно знаете, что силою нас брали с биржи...». То есть пытается спрятаться под маской страдалицы. И на вопрос: «Вы угождали в них кому? - фашистам ли? мужчинам?», Галина отвечает: «Что я могла?». То есть угождала. Естественно, не только в качестве прислуги. А Гриднев отвечает: «Могли быть в армии, в отряде партизанском, могли быть Зоею Космодемьянской! Но вы - вы птичка! Вы прекрасно разочли. Забыли вы одно: что мы - придём! Что мы - пришли!! Взгляните-ка в окно! Смотрите! - даже ночь сегодня голуба! По трём шоссе - смотрите, сколько фар! То катит ваша смерть! То занесла судьба карающий удар!... Мы видим вас - насквозь! А ну-ка, карты нa стол! Маска сорвана!».

Маска действительно сорвана потому, что Галина срывается на откровения: «Справедливо! Как справедливо всё, что вы сказали мне!Я - женщина! Я в мир пришла, чтоб быть счастливой! Мне дела нет - в какой стране и при каком правительстве дурацком! Военной формы не терплю и обожаю штатскую. На сапоги зенитчицы я не сменяю туфли модные, ни на солдатские обмотки шёлковый чулок! Откуда взяли вы, что я мечтаю быть свободною? Хочу - рабою быть! Хочу - семейный уголок! Что я мечтаю трактором пахать, Откуда взяли ваши головы светлейшие? Я, может, призвана смеяться и порхать! Я, может, уродилась гейшею?! Сто лет твердить - "равны", "равна" Возьмите равенство себе! И без него неплохо жили мы. Вот новости! Кругом и кругом и каждому я что-то вам должна? Я не брала у вас взаймы!». Не терпит военной формы. В музее Зои Космодемьянской есть фотография женщин, которые роют окопы в платьях и в туфлях.

А далее начинается процесс склонения к предательству самого Гриднева: «Ну, слушайте, зачем все эти пышные слова? Вся эта мелодрама? Ведь сами вы не верите тому, что говорите? В таком мундирчике, как ваш, не ползают под танки. А окажись войны игрою где-нибудь на Крите, махнули бы на все, влюбились бы в гречанку... Откуда я - из Харькова? Из Ровно? Жила безгрешно ли? Немножечко греша? Ни перед кем и никогда не буду я виновна. Затем, что хороша. Вы - юноша. Едва сведя отроческие прыщики, Зачем вы тужитесь быть непременно сыщиком? Нагородили - клятвы! трубы! трупы! Вы пожалеете когда-нибудь, как это было глупо!».

«Жила, немножечко греша», но «не перед кем не виновна, потому что хороша» – натуральный девиз шлюхи, кем и является Галина. Упоминание Гридневым имени Зои Космодемьянской вызвала у неё такую безумную ненависть, что она открывает всю свою порочную сущность. Но и Гриднев оказывается дилетантом, так как поддаётся на её манипуляции. Видимо, он и допрос учинил, не с целью вывести Галину на чистую воду, а чтобы развести на интим. Но всё же важных откровений добиться удалось.

Стоит заметить, что сама Галина в пьесе позиционируется как положительный персонаж. Особенно это видно в ходе её диалога с командиром батареи звуковой разведки капитаном Нержиным (судя по всему, прототип самого Солженицына). Она рассказывает, что она училась в консерватории в Вене, «где Моцарта, где Гайдна тени», по её словам. Флаги с чёрной свастикой в белом круге не очень смущали Галину, судя по всему. А её жених – вообще офицер РОА, то есть власовец. Галина перед Нержиным изображает пылкую страдальческую любовь, надевая назад свою привычную маску, слетевшую было перед смершевцем Гридневым: «Нержин: ...Выходишь замуж? Галина: Выхожу. Да подожди, да расскажу. Ты видишь, я ещё дрожу. Он тут допрашивал меня...» Нержин: Кто - он? Галина: Чекист. Нержин: Какой? Галина: Такой, с рогами». Дрожит, бедняжка. А минуту назад дерзко откровенничала со смершевцем, который у неё, видите ли «с рогами». А она сама, надо понимать с ангельскими крылышками. Но дальше интереснее.

Галине не нравятся слова «товарищ» и «гражданка», её подавай «господин» и «сударыня». Она сетует, что для всех является всего лишь остовкой и немецкой служанкой. Затем Галина пытается склонить и самого Нержина к предательству: «Но если так, скажи: каким же роком? Какими зельями? Какою силой вас всех понудили служить морлокам, врагам народа нашего, врагам России?». А то, что немцы сами вероломно напали на СССР, разрушили множество городов и убили миллионы мирных жителей… ну вы поняли. Впрочем, свою Родину она люто ненавидит: «С-С-С-Р! Ведь это лес дремучий! Дремучий лес! Законов нет, есть власть - хватать и мучить по конституции и без. Доносы, сыщики, анкеты, лауреаты и банкеты, Магнитогорски и онучи. Страна чудес! Страна измотанных, запуганных, оборванных, трибуны главарей - один в один как боровы, туристам западным - зажиточность потёмкинских колхозов, для школьников - доносчик на родителей Морозов, с дверьми за кожей чёрной - комнаты-капканы, в пять Франций - лагеря вдоль Вычегды и Камы, куда ни глянь - погоны с ядовитой бирюзою, вдов живомужних боязно отёртая слеза, Матросовы придуманные, глупенькие Зои, аплодисменты, сто процентов ЗА!!! Страна чудес! За голод, за невзгоды единым выдохом хвалебные акафисты и оды!..». А как же дым печей Бухенвальда? А никак. Будто его и не было. А ещё у неё и сыщики с лауреатами на одном уровне.

Оскорбление Зои Космодемьянской – это ключевой момент пьесы. Ведь Зоя, по словам писателя Виктора Кожемяко, стала вечным обвинением предательству. Она ведь, когда её вели на казнь, кричала собравшимся жителям деревни Петрищево: «Эй, товарищи! Чего смотрите невесело? Будьте смелее, боритесь, бейте немцев, жгите, травите!». А потому образ героини буквально режет Галине глаза потому, что обличает её, срывает маску страдалицы, обнажая гнилую сущность.

Нержин, по сюжету, до войны знал Галину и удивлён переменам в ней: «Мне странно, Галочка. Ты - та, и ты - не та. По новому светится каждая черта. Ты одержимая. Твои глаза горят. Кто всё это вселил в тебя? Откуда это сталось?» А та и отвечает: «Как ваши комсомолки говорят, пе-ре-ко-ва-лась...». Комсомолки, среди которых была и Зоя, и которые отдавали свои жизни за Родину, пока такие как Галина сношались с немцами.

Само собой, при этом освобождение Европы от нацистов, Галина воспринимает как трагедию:«О, если бы ты знал, как дрогнула Европа в то утро страшное тринадцатого января,когда в её последние варшавские воротавы двинули дубиною Иван-богатыря!». Трогнула всеми трубами крематориев концлагерей, это точно.

Сам Нержин, судя по всему, симпатизирует власовцам, но примкнуть к ним ему мешает одно досадное обстоятельство: «Пруссию мы взяли в клещи». А Галиной он прямо-таки восхищается: «Избранника не знаю твоего. Но если достоин он любви своей невесты, скажи ему: спокоен я за русскую судьбу, пока у нас такие жёны…». Спокоен за русскую судьбу, что есть немецкие власовские «подстилки». И неудивительно, ведь о героях Великой Отечественной войны он говорит так: «Всё выдумки - и героизм, и жертвенности тайны...».

Интересно также как Галина строит из себя моралистку: когда подполковник Бербенчук угощает её виноградом, она ему говорит с укором: «Уютно воюете». И чьи это слова? Той, которая вообще никак не воевала, а только кочевала по постелям немецких офицеров! Таким поведением Галина пытается убедить собственную совесть, что она, дескать, вовсе не «подстилка», а цивилизованная европейская женщина, любящая своего жениха, который сражается с ненавистными ей большевиками. Правда и сам жених из советских военнопленных, также предавший свою Родину. Оно и понятно, подобное тянется к подобному. Ведь Галина – именно шлюха и последняя мразь, и её реакция на упоминание Зои Космодемьянской – красноречивое тому подтверждение.

Пьеса «Пир победителей» долгое время не публиковалась автором по понятным причинам. Первое издание после изъятия 11 сентября 1965 года сотрудниками КГБ части архива Солженицына сделал ЦК КПСС для распространения среди номенклатуры, дабы показать всю сущность этого писателя. Как писал тогдашний председатель КГБ Владимир Семичастный в своей книге «Беспокойное сердце», он тогда посоветовал собрать писателей Москвы и почитать им выдержки из этой книги. Но К. Симонов и А. Твардовский отказались читать «то, что из рук КГБ».

Однако писатель Михаил Шолохов прочитал «Пир Победителей», а также роман «В круге первом» (о нём подробнее здесь). Затем в своём письме в Секретариат Союза Писателей СССР он написал, что его поражает «какое-то болезненное бесстыдство автора». При этом Галину Шолохов очень точно назвал «демонической».

Интересно, что сам Солженицын в то время всячески пытался откреститься от своей пьесы. Так в своём письме VI Всесоюзному съезду советских писателей он жаловался: «Закрыто изданы и в том же кругу распространяются тенденциозные извлечения из этого архива. Пьеса «Пир победителей», написанная мною в стихах наизусть в лагере, когда я ходил под четырьмя номерами (когда, обречённые на смерть измором, мы были забыты обществом и вне лагерей никто не выступил против репрессий), давно покинутая, - эта пьеса теперь приписывается мне как самоновейшая моя работа». Как видно, этот писатель, как и созданная им Галина, позиционирует себя как страдальца. Дескать, лагерь виноват в создании пьесы. Погорячился, с кем не бывает. На дискуссии с Секретариатом Союза Писателей по поводу этого письма Солженицын также заявил, что «Пир Победителей» написан не членом СП, а бесфамильным арестантом Щ-232, и автор так же мало отвечает за эту вещь, как многие из присутствующих за свои речи 1949 года.

Но когда после распада СССР 25 января 1995 эта пьеса была поставлена на сцене Малого театра, Солженицын присутствовал на спектакле, а после его окончания сказал: «Сегодня один из самых счастливых дней моей жизни — я увидел «Пир победителей» на сцене». В общем, когда стало ясно, что за такое творчество писателю уже не угрожает наказание, то открещиваться от этой своей пьесы он перестал. Такая вот «жизнь не по лжи».

Любопытно, что на сайте, посвящённом творчеству этого писателя, текст пьесы слегка отредактирован и строки, оскорбляющие Зою Космодемьянскую и Александра Матросова, убраны. Но эта редакция, видимо, довольна поздняя, так как на видео спектакля, поставленного 9 мая 1996 года в Малом театре, а также в тексте из других источников, они на своём месте. Из песни слов не выкинешь, как говорится.

Таким образом, под влиянием подвига Зои Космодемьянской Солженицын породил демонический образ предательницы Родины, представив её положительным персонажем своего произведения. Позже в своём знаменитом труде «Архипелаг «ГУЛАГ» Солженицын оправдывал, помимо власовцев, ещё и советских женщин, сношавшихся с немецкими оккупантами, говоря, кроме прочего, что каким-то из них «прискучила пуританская преснятина наших собраний, митингов, демонстраций, кинематографа без поцелуев, танцев без обнимки», а другие «были покорены любезностью, галантностью», немцев. «Каковы ж были мы, что от нас наши женщины потянулись к оккупантам?» - задался вопросом писатель. Да какими бы «мы» ни были, шлюха-подстилка, по природе своей, редко признаёт себя виноватой. В своих глазах она сама всегда является невинной жертвой и страдалицей, а муж или родители для неё – страшные деспоты. А руководитель страны – тем более. Но это искажённый взгляд на вещи, порождённый самообманом.

И, конечно же, герои сталинской Красной Армии и партизаны для таких людей – как ладан для чёрта. Что отлично показано в пьесе «Пир победителей». Таким образом, подвиг Зои Космодемьянской, даже после войны, в которой она погибла, помогает «отделить зёрна от плевел».



Голая правда о Касьянове и Пелевиной


(кадр из фильма "Касьянов день")

Участница сексуального скандала с лидером ПАРНАСа Михаилом Касьяновым гражданка Великобритании Наталья Пелевина заявила на своём аккаунте в Фейсбуке о приостановке своего членства в политсовете партии. Однако добавила, что выходить из партии не собирается, тк разделяет её идеологию и цели и будет рядовым членом. Это решение видится ей правильным «в свете произошедших событий», так как она не хочет быть «причиной напряжений и разногласий в партии».

Также она сообщила, что собирается подавать в суд на телекомпанию НТВ:«То, что вчера выпустило НТВ-уголовка. Эта власть и спецслужбы нащупали новое дно. И, конечно, все их усилия говорят о том, что оппозицию власть совсем не боится. На следующей неделе подаю на НТВ суд. Между тем я у всех прошу прощения за этот фильм и за его содержание. И огромное спасибо всем, кто сейчас высказывает слова поддержки».

В интервью телеканалу «Дождь» на вопрос ведущей о претензиях соратников по партии Пелевина ответила: Не столько претензии, сколько, естественно, все переживают, какой эффект может иметь этот фильм. Косвенно это все равно означает, что я несу определенную ответственность, хотя это не так. Естественно, я никакого отношения к этому фильму не имела и иметь не могла, но проникновение в частную жизнь произошло, а по результатам его случился этот фильм, и я один из людей, которые в нем фигурируют. Я чувствую ответственность в любом случае. Поэтому я решила предупредить дальнейшие эмоции со стороны некоторых из коллег. Я сразу оговорюсь, что достаточно большое количество моих коллег в том числе внутри партии меня поддерживают и были категорически против моего выхода из ФПС. Люди считают: «Ты преступления не совершала, ответственность не на тебе». Но морально я все равно чувствую эту ответственность и не хочу быть причиной проблем».

Интересно, что ответственность Пелевина чувствует «косвенно», так как «произошло вторжение» в её «частную жизнь», «эта власть и спецслужбы нащупали новое дно» потому, что оппозицию они совсем не боятся. Ну да, преступления Пелевина действительно не совершала. Но по отношению к соратникам по партии поступила весьма нечестно, в чём она совершенно не раскаивается. Ведь она говорит больше об эффекте от фильма, чем о своих скверных делах. И естественно, от такой «голой правды» соратники могут проявить эмоции.

Ведь в фильме «Касьянов день» показанном телекомпанией НТВ в рамках программы «ЧП. Расследования», на зрителя буквально обрушиваются откровения людей, очень похожих на Касьянова и Пелевину. И будь ваш покорный слуга сам членом ПАРНАСа, то после такого, он бы немедленно убежал без оглядки из этой партии. В частности, человек похожий на Касьянова рассуждает, как «сконструировать фронт против Навального», чтобы обеспечить женщине похожей на Пелевину победу на праймериз и продвинуть её в Думу, обещая ей карьеру «общепризнанного политического деятеля», и говоря, что всю партию под неё подстроил, но «всё сразу не бывает». Более того, он сулит ей роль «главного представителя оппозиции за рубежом». А с её стороны слышатся нелицеприятные слова в адрес сопредседателя ПАРНАСа Ильи Яшина. Также озвучено немало интереснейших фактов о политической деятельности самой Пелевиной.

Забавно, что фильме приводятся слова из одного из её выступлений: «Именно тот факт, что я жила в странах свободных и с состоявшимися демократиями, я знаю, как по идее должно вообще быть…». Видимо, знания и идеи какие-то не те. Во всяком случае, фильм «Касьянов день» весьма полезен для граждан нашей страны, дабы они узрели, что такие вот деятели, позиционирующие себя борцами за народное счастье и справедливость, сами подчас не чужды весьма нечестных дел даже по отношению к своим соратникам. А что может полезного дать стране партия, лидер которой позволяет манипулировать собой женщине с такой моралью. Как сказано в самом фильме, попавшие в сеть видео- и аудиозаписи ставят крест на политической карьере Касьянова.

Герои и паникёры в фильме "Брестская крепость"


(кадр из фильма "Брестская крепость")

Художественный фильм «Брестская крепость» был снят в 2010 году по инициативе Телерадиовещательной организации Союзного государства (ТРО) Союза к 65-летию Великой Победы. По сюжету повествование ведётся от лица Саши Акимова, который в то время был воспитанником музыкантского взвода 333 стрелкового полка. Его реальный прототип – Пётр Клыпа (1926 – 1983).


В фильме есть один весьма интересный момент, показывающий психологию паникёров. После авианалёта и артобстрела в крепости началась паника. Майор Пётр Гаврилов (его роль играет Александр Коршунов) пытается организовать оборону Восточного форта Кобринского укрепления. Но бегущие солдаты не подчиняются приказам командира. Тогда Гаврилов останавливает Сашу Акимова, идущего с трубой, и приказывает играть любую мелодию. Он начинает играть «На сопках Маньчжурии». Скоро к нему подбегает один из солдат-паникёров и кричит: «Ты чё, пацан, рехнулся?! Чеши отсюда!!!». Его хватает майор Гаврилов и спрашивает: «Где оружие?». Тот в ответ грубо посылает майора, за что получает по морде и падает. Сразу после этого Гаврилов достаёт табельный пистолет и стреляет в воздух. Паника тут же прекращается, и солдаты приходят в повиновение майору.

Возникает вопрос, почему майор Гаврилов сразу же не стал стрелять в воздух, чтобы остановить панику? Зачем ему сначала понадобилось ловить мальчика Сашу Акимова? Причина, по которой было бесполезно стрелять не то, что в воздух, но даже в отдельных паникёров, видна несколькими секундами раннее. Массы солдат и мирных жителей пытающихся покинуть крепость через Северные ворота немцы расстреливают из пулемёта. Причём эти люди до того обезумели, что пытаются взбираться на образовавшуюся от немецких пуль гору трупов, пополняя её своими телами, пока она их стараниями полностью не блокирует проход. А у Гаврилова не пулемёт, а всего лишь пистолет. Всех не перестреляет. Тут и понадобился Саша.

Дело в том, что паникёры – это вовсе не бесформенная масса испуганных людей. У них есть свои вожаки, явные и неявные. Они помогают им решиться на бегство или оправдать свою трусость. Дескать, я не сам бегу, а все бегут и я с ними. Отличие такого вожака паникёров от остальных в том, что он может решаться дерзить командиру, а то и вовсе является тайным антисоветчиком. Его причины для бегства не в инстинкте самосохранения, а в ненависти к командирам, а то и к самому товарищу Сталину. В мирное время он выполняет приказы спустя рукава, и, конечно же, ненавидит тех, кто верен присяге и долгу. То есть вожак паникёров – идейный антисталинист, а те, кто бежит вслед за ним – антисталинисты по духу.

«Пророк» антисталинистов Александр Солженицын в своём «Архипелаге ГУЛАГе» фактически оправдывал предателей-власовцев так: Тому, кто не голодал, как наши военнопленные, не обгладывал летучих мышей, залетевших в лагерь, не вываривал старые подметки, тому вряд ли понять, какую необоримую вещественную силу приобретает всякий зов, всякий аргумент, если позади него, за воротами лагеря, дымится походная кухня и каждого согласившегося тут же кормят кашею от пуза. Но сверх дымящейся каши в призывах вербовщика был призрак свободы и настоящей жизни - куда бы ни звал он! В батальоны Власова. В казачьи полки Краснова… С человека, которого мы довели до того, что он грызёт летучих мышей, мы сами сняли всякий его долг не то, что перед родиной, но – перед человечеством» (Том 1, часть 1, глава 6). Защитники Брестской крепости оказались в гораздо худших условиях, однако значительная их часть предпочла погибнуть в бою или от голода и жажды, но не сдаваться в плен.

Сам Солженицын, как известно, в лагерь попал за то, что писал друзьям письма, в которых ругал Верховного Главнокомандующего. При этом он не мог не знать, что вся переписка с фронта прочитывается, и что его может ожидать за такие шутки с военной цензурой. Лагерь, конечно, не курорт, но вероятность погибнуть там куда меньше, чем на фронте. Этот эпизод биографии кумира антисоветчиков хорошо описал чешский писатель Томаш Ржезач в своей книге «Спираль измены Александра Солженицына», рассказав также о том, что во время одного из боёв в Восточной Пруссии, будущий писатель-диссидент бросил своё подразделение, когда оно было под угрозой окружения.

Интересно, что романе «В круге первом»этот писатель и вовсе пытался паникёром представить самого генералиссимуса Сталина: «И потом этот отъезд в Куйбышев, в пустые бомбоубежища... Какие положения осваивал, никогда не сгибался, единственный раз поддался панике – и зря. Ходил по комнатам – неделю звонил: уже сдали Москву? уже сдали? – нет, не сдали!! Поверить нельзя было, что остановят – остановили! Молодцы, конечно. Молодцы. Но многих пришлось убрать: это будет не победа – если пронесется слух, что Главнокомандующий временно уезжал» (Глава 20. Этюд о великой жизни). На самом же деле генералиссимус не покидал Москву в критический момент осенью 1941 года. Конечно, этот момент можно списать на художественный вымысел, но видно, как неудобен Солженицыну был тот факт, что Сталин трусом и паникёром не был.

Но вернёмся к фильму. Итак, чтобы остановить панику, нужно выявить вожака паникёров, что и делает майор Гаврилов, выловив его «на живца». Солдат-паникёр принимается поучать воспитанника Сашу Акимова и дерзит командиру. Затем он заслуженно получает по морде, и оставшаяся без вожака масса паникёров возвращается в подчинение командиру. Не случайно генералиссимус Иосиф Сталин, которого диссиденты и поныне пытаются представить «кровавым монстром», во время Великой Отечественной войны приказывал расстреливать паникёров на месте. Да и сами диссиденты не просто так пользовались поддержкой нашего противника в «холодной войне» - США (тот же Солженицын жил в штате Вермонт с 1976 по 1994 год). А потому глупо и даже преступно утверждать, что войне выиграл народ, вопреки Сталину. Ведь на самом деле, вопреки Верховному Главнокомандующему действовали исключительно паникёры и коллаборационисты. А вот майор Пётр Гаврилов и Саша Акимов, как и тысячи Героев Советского Союза были верны товарищу Сталину. Потому и победили.



Алексиевич и её свобода



Белорусская русскоязычная писательница Светлана Алексиевич получила нобелевскую премию по литературе за «многоголосное творчество – памятник страданию и мужеству в наше время». Личность эта довольно знаковая для нашего времени. И потому что придерживается либеральных взглядов, и потому, что не любит нашего и белорусского президентов, а также потому, что взялась всерьёз за «красного человека».

В интервью порталу «Радио Свобода» после выхода книги «Время секонд-хэнд» Алексиевич заявила: «Я обещала в книге, что я хочу честно выслушать все участников социалистической драмы. Я не брала на себя роль судьи. Судья – как бы время. Судья – вся книга в целом». То есть вся история Советского Союза для этой писательницы – одна большая трагедия. В книге она ещё и называет советскую цивилизацию катастрофой. Временем «секонд-хэнд» она называет постсоветский период: «Время секонд-хенд. Это мой диагноз нам, тому, что мы сделали за 20 лет, нашему преступному романтизму и, как я сейчас считаю, нашему молчанию, немоте нашей сегодняшней и молчанию элиты».

В самой книге есть весьма интересные моменты. Предисловие начинается со слов: «У коммунизма был безумный план – переделать «старого» человека, ветхого Адама. И это получилось… может быть, единственное, что получилось. За семьдесят с лишним лет в лаборатории марксизма‑ленинизма вывели отдельный человеческий тип – homo soveticus». А далее любимая тема десоветизаторов – покаяние (Перед кем, не сказано, но можно догадаться): «Из‑под наркоза идеи выходили медленно. Если я начинала разговор о покаянии, в ответ слышала: «За что я должен каяться?» Каждый чувствовал себя жертвой, но не соучастником. Один говорил: «я тоже сидел», второй – «я воевал», третий – «я свой город из разрухи поднимал, днем и ночью кирпичи таскал». Это было совершенно неожиданно: все пьяные от свободы, но не готовые к свободе». То есть путь к свободе у Алексиевич идёт через самобичевание за прошлое? Не у неё одной.

Пример же свободного человека писательница приводит такой: «Я познакомилась в Москве на вокзале с женщиной, она была откуда‑то из‑под Тамбова. Ехала в Чечню, чтобы забрать сына с войны: «Я не хочу, чтобы он умирал. Я не хочу, чтобы он убивал». Государство уже не владело ее душой. Это был свободный человек». Оригинально, мамаша, не желающая, чтобы ей сын служил Родине и защищал свою страну от террористов – свободный человек. Действительно, государство не владело её душой, а владело желание держать любимого сыночка при себе, даже сделав дезертиром!

Далее Алексиевич сокрушается о том, какая, в целом, получилась вожделенная ею свобода: «Вот она – свобода! Такую ли мы ее ждали? Мы были готовы умереть за свои идеалы. Драться в бою. А началась «чеховская» жизнь. Без истории. Рухнули все ценности, кроме ценности жизни. Жизни вообще. Новые мечты: построить дом, купить хорошую машину, посадить крыжовник… Свобода оказалась реабилитацией мещанства, обычно замордованного в русской жизни». А в интервью с писательницей, которое приводится в конце книги, она рассказывает: «У меня один из героев признается: когда упал железный занавес, мы думали, все бросятся читать Солженицына, а люди кинулись кушать разное, чего не пробовали никогда, ездить в те места, которые могли увидеть только по телевизору…»

Да, это жестокая правда для «борцов за свободу». Их основная паства хочет бытовых благ, а вовсе не торжества каких-то идей. Им ближе маленькое счастье для себя, чем большое для всех. Вот и журналист Антон Красовский в эфире радио «Эхо Москвы» в программе «Особое мнение» рассказал о своих мотивах участия в событиях августа 1991 года: «Я был совсем молодым человеком, мне было что-то между 16-тью и 17-тью, и я, конечно же, как и большинство молодых людей у этого самого Белого дома стоял за свои джинсы, за косуху, за группу «Мистер Твистер», за Жанну Агузарову, за эти желтые ботинки, вот за всё то, что… Для меня очевидным было, что они прилагаются к свободному парламенту, к демократическим выборам, к какому-то европейскому пути России». И гайдаровскому Мальчишу-Плохишу всего-навсего не хватало печенья.

А вот идеи, альтернативные либеральным, Алексиевич называет «старомодными»: «Возрождаются старомодные идеи: о великой империи, о «железной руке», «об особом русском пути». Да ещё и сокрушается: «В стране, в которой Сталин уничтожил людей не меньше, чем Гитлер, новый культ Сталина?!». Причину этого она видит в том, что молодые люди уже увидели в капитализме «неравенство, бедность, наглое богатство», а также «перед глазами у них жизнь родителей, которым ничего не досталось от разграбленной страны». Но это неизбежное следствие геополитического поражения Советского Союза в 1991 году, в котором писательница видит достижение «свободы». И многие люди это понимают, в отличие от Алексиевич, которая мыслит с исключительно позиции космополита.

А в конце предисловия писательница описывает, как она видит саму себя: «Я всю жизнь – на баррикадах, я хотела бы уйти оттуда. Научиться радоваться жизни. Вернуть себе нормальное зрение. Но десятки тысяч людей снова выходят на улицы. Берутся за руки. У них белые ленточки на куртках. Символ возрождения. Света. И я с ними». И ведь, наверняка, даже если эти «воины света» добьются своего, они не бросятся читать ту же Алексиевич, а потянутся к своим маленьким желаниям. Но у их кукловодов будут совсем другие планы. И они снова напорются те же грабли. Да и белый цвет – это символ капитуляции, а вовсе не возрождения.

А на встрече с писательницей в Варшаве в мае этого года та вообще заявила следующее: «Конечно, русское телевидение развращает. То, что говорят сегодня журналисты российских СМИ — их просто надо судить за это. Что они говорят о Европе, о Донбассе, об украинцах... Но дело не только в этом, а в том, что народ хочет это слышать. Мы можем говорить сегодня о коллективном Путине, потому что Путин в каждом русском сидит. Мы столкнулись с тем, что Красная империя ушла, а человек остался». Также она признавалась, что не любит «мир Берия, Сталина, Путина и Шойгу». То есть поставила нашего президента в один ряд с Вождём Народов, что неудивительно. Ведь подобным личностям, в принципе, противны сильные правители. Они подвержены эффекту блудного сына, о котором подробнее здесь.

Ну что ж, Красная империя действительно ушла. Но остался русский человек с государственническим сознанием, патриот, которого Алексиевич называет «красным». И этот человек видит последствия распада СССР и оценивает это событие, как крупнейшую геополитическую катастрофу 20 века, по выражению нашего президента. И тем, кто свою свободу видит в отрыве от суверенитета собственной страны, а также во имя её достижения желает поражения и бед своему государству, его не уже победить! Потому что этот человек – истинный созидатель державы!



Образ предателя в повести Николая Гоголя "Тарас Бульба"

Андрий
(кадр из фильма "Тарас Бульба". В роли Андрия - Игорь Петренко)

Повесть великого русского писателя Николая Васильевича Гоголя «Тарас Бульба» изучается в средней школе. Согласно учебной программе, по этому классическому произведению полагается писать сочинение. Автор этих строк отобрал из Интернета четыре готовых сочинения, благо сейчас это ремесло поставлено на поток, ибо молодёжь в этом возрасте зачастую использует разум для чего угодно, кроме учёбы. И вот во всех них говорится, что сын Тараса Бульбы Андрий предал своих товарищей из-за любви к «прекрасной полячке», что во многом оправдывает (или почти оправдывает) его преступление. Более того, он ведь спасает её вместе с семьёй от голода в осаждённом городе Дубно. То есть Андрий ещё и благороден. И весь это сюжет – трагедия,  прямо как у шекспировских Ромео с Джульеттой. Однако, на мой взгляд, важно обращать внимание на некоторые детали, ведь в творчестве такого гениального писателя, как Гоголь, ничего случайного быть не может. В таких произведениях многое скрыто между строк.

Итак, по сюжету повести, войско запорожских казаков, восставших против гнёта Польши, осаждает город Дубно. В войске сражается казацкий полковник Тарас Бульба вместе со своими сыновьями – старшим Остапом и младшим Андрием. «Высокий земляной вал окружал город; где вал был ниже, там высовывалась каменная стена или дом, служивший батареей, или, наконец, дубовый частокол. Гарнизон был силен и чувствовал важность своего дела. Запорожцы жарко было полезли на вал, но были встречены сильною картечью. Мещане и городские обыватели, как видно, тоже не хотели быть праздными и стояли кучею на городском валу. В глазах их можно было читать отчаянное сопротивление; женщины тоже решились участвовать, – и на головы запорожцам полетели камни, бочки, горшки, горячий вар и, наконец, мешки песку, слепившего им очи». Штурм не удался, и город решено было взять измором. «Запорожцы, протянув вокруг всего города в два ряда свои телеги, расположились так же, как и на Сечи, куренями, курили свои люльки, менялись добытым оружием, играли в чехарду, в чет и нечет и посматривали с убийственным хладнокровием на город». Полное осадное кольцо. Мышь не проскочит.

Андрий скучает, ночью прогуливается по лагерю и внезапно натыкается на татарку, служанку дочери ковенского воеводы, в которую он страстно влюбился в Киеве. (Ковно – нынешний город Каунас в Литве, в то время был в составе Речи Посполитой (Польши)). Естественно, Андрий начинает расспрашивать служанку обо всём. И выясняется, что «старый пан полтора года как сидит воеводой в Дубне», то есть командует обороной города. Татарка говорит: «Панночка видала тебя с городского валу вместе с запорожцами. Она сказала мне: «Ступай скажи рыцарю: если он помнит меня, чтобы пришел ко мне; а не помнит – чтобы дал тебе кусок хлеба для старухи, моей матери, потому что я не хочу видеть, как при мне умрет мать. Пусть лучше я прежде, а она после меня. Проси и хватай его за колени и ноги. У него также есть старая мать, – чтоб ради ее дал хлеба!». Далее «много всяких чувств пробудилось и вспыхнуло в молодой груди козака» (то есть он потерял голову). И Андрий крадёт хлеб у своих боевых товарищей. И не у кого-нибудь, а из возу отцовского полка, где был мешок с белым хлебом, изъятым из монастырской пекарни. Он считает, что чёрный хлеб, который ели казаки, «груб и неприличен»для панской дочки. То есть автор показывает, что ради дочери вражеского командующего Андрий обворовывает родного отца. А отец в это время просыпается и, несмотря на тяжёлое опьянение, наставляет непутёвого сына в последний раз: «С тобою баба! Ей, отдеру тебя, вставши, на все бока! Не доведут тебя бабы к добру!». Однако вскоре вновь засыпает. Его попытка тщетна, Андрий полностью во власти панночки.

Затем Андрий с помощью татарки проникает в осаждённый город через подземный ход, который ведёт в католическую церковь. «Дверь отперлась; их встретил монах, стоявший на узенькой лестнице, с ключами и свечой в руках. Андрий невольно остановился при виде католического монаха, возбуждавшего такое ненавистное презрение в козаках, поступавших с ними бесчеловечней, чем с жидами. Монах тоже несколько отступил назад, увидев запорожского казака, но слово, невнятно произнесенное татаркою, его успокоило». Татарка произнесла пароль. Ход этот использовался для лазутчиков. По дороге к дому воеводы на Андрия нападает обезумевший от голода житель города. Получив желанный хлеб, тот умирает от «сытой смерти». На улицах полно трупов умерших от голода, которые никто не убирает. Видимо, потому, что нет сил. Солдат берегут для штурма. У казака всё же хватает ума спросить, почему город ещё не сдан, а татарка отвечает: «Вчера утром полковник, который в Буджаках, пустил в город ястреба с запиской, чтобы не отдавали города; что он идет на выручку с полком, да ожидает только другого полковника, чтоб идти обоим вместе. И теперь всякую минуту ждут их». Выдаёт военную тайну. Тут бы обезумевшему от любви Андрию взяться за голову и вернуться к своим, чтобы сообщить об этом. Но в голове-то его панночка, и татарка знает об этом.

Наконец, служанка приводит Андрий в дом воеводы, где его встречает панночку со словами: «Нет, я не в силах ничем возблагодарить тебя, великодушный рыцарь. Один бог может возблагодарить тебя; не мне, слабой женщине…». А казак при этом «почувствовал что-то заградившее ему уста: звук отнялся у слова; почувствовал он, что не ему, воспитанному в бурсе и в бранной кочевой жизни, отвечать на такие речи, и вознегодовал на свою козацкую натуру». То есть при виде девушки из вражеского лагеря он стал стыдиться того, что он казак, то есть в душе совершил предательство. Как тут не вспомнить некоторых личностей, которые стыдятся того, что они русские, перед так называемым «цивилизованным миром». Про таких ещё Ф.И. Тютчев писал:

Напрасный труд — нет, их не вразумишь,—
Чем либеральней, тем они пошлее,
Цивилизация — для них фетиш,
Но недоступна им её идея.

Как перед ней ни гнитесь, господа,
Вам не снискать признанья от Европы:
В её глазах вы будете всегда
Не слуги просвещенья, а холопы.


Далее показан интересный момент. Панночка спрашивает татарку, отнесла ли та хлеб матери, а служанка отвечает, что она спит. Забавно, мать вроде как умирает, то есть даже во сне может отойти в «мир иной», а кормить её не спешат. Но отцу она отнесла, и он велит передать, что «придет сам благодарить рыцаря». Странная реакция, не правда ли? Вы представляете, если бы в блокадном Ленинграде в доме командующего фронтом появился солдат Вермахта с хлебом для его семьи? Абсурд! Но польский воевода не позвал стражников, чтобы схватить казачка, как лазутчика, и потом запытать до смерти (до принятия Женевской Конвенции ещё пройдут века), а благодарит его. Андрия даже не обыскивают при входе хотя бы на предмет яда для городского колодца. То есть отец-воевода точно в курсе всего происходящего. И только после этого панночка начинает есть принесённый хлеб. То есть от голода она не обезумела как напавший на Андрия по дороге житель города. А может и не голодна вовсе, как и её спящая мать. Голод завален трупами умерших в страшных мучениях людей, которых некому даже убрать, дабы избежать эпидемий, а у той же татарки хватает сил пробраться в осадный лагерь казаков и вернуться с Андрием. Но обо всё по порядку.

А у казака тем временем начинается настоящая истерика. Он, «полный и сердечных, и душевных, и всяких избытков», несёт околесицу: «Царица! Что тебе нужно? чего ты хочешь? прикажи мне! Задай мне службу самую невозможную, какая только есть на свете, – я побегу исполнять ее! Скажи мне сделать то, чего не в силах сделать ни один человек, – я сделаю, я погублю себя…». И далее в таком духе. А панночка смотрит на этот припадок чувств и говорит с печальным видом: «Не достойна ли я вечных сожалений? Не несчастна ли мать, родившая меня на свет? Не горькая ли доля пришлась на часть мне? Не лютый ли ты палач мой, моя свирепая судьба? Всех ты привела к ногам моим: лучших дворян изо всего шляхетства, богатейших панов, графов и иноземных баронов и все, что ни есть цвет нашего рыцарства. Всем им было вольно любить меня, и за великое благо всякий из них почел бы любовь мою. Стоило мне только махнуть рукой, и любой из них, красивейший, прекраснейший лицом и породою, стал бы моим супругом. И ни к одному из них не причаровала ты моего сердца, свирепая судьба моя; а причаровала мое сердце, мимо лучших витязей земли нашей, к чуждому, к врагу нашему. (…) Нужно, чтобы он речами своими разодрал на части мое сердце, чтобы горькая моя участь была еще горше, чтобы еще жалче было мне моей молодой жизни, чтобы еще страшнее казалась мне смерть моя и чтобы еще больше, умирая, попрекала я тебя, свирепая судьба моя, и тебя – прости мое прегрешение, – святая божья матерь!». Вообще-то поляки, особенно знатные, в то время называли жителей тогдашней Украины не иначе, как «быдло», что в переводе с польского означает «скот». А тут такие комплименты! Дочка воеводы говорит, дескать, дворяне, паны, графы, бароны, рыцари ко мне сватались, но я всем отказала, а вот  тебя полюбила по-настоящему и страдаю! И у Андрия в добавление к пылким чувствам резко поднимается самооценка, и он становится в собственных глазах рыцарем на белом коне! Его же и на входе рыцарем назвали. Ну вы можете представить себе свадьбу дочери олигарха и простого деревенского парня из какой-нибудь Вологодчины? А уж какую «печальку» умеет делать женщина, чтобы добиться своего, знают все женатые мужчины.

И казак понял полячку так, как она этого хотела: «Не слыхано на свете, не можно, не быть тому, – говорил Андрий, – чтобы красивейшая и лучшая из жен понесла такую горькую часть, когда она рождена на то, чтобы пред ней, как пред святыней, преклонилось все, что ни есть лучшего на свете. Нет, ты не умрешь! Не тебе умирать! Клянусь моим рождением и всем, что мне мило на свете, ты не умрешь! Если же выйдет уже так и ничем – ни силой, ни молитвой, ни мужеством – нельзя будет отклонить горькой судьбы, то мы умрем вместе; и прежде я умру, умру перед тобой, у твоих прекрасных коленей, и разве уже мертвого меня разлучат с тобою». А панночка и отвечает: «Не обманывай, рыцарь, и себя и меня. Знаю и, к великому моему горю, знаю слишком хорошо, что тебе нельзя любить меня; и знаю я, какой долг и завет твой: тебя зовут отец, товарищи, отчизна, а мы – враги тебе». Кажется, что она сожалеет, что они не могут быть вместе, так как осознаёт, в отличие от потерявшего голову Андрия, что он из вражеского войска и должен вернуться к своим. Однако это только на первый взгляд. Не случайно перечисление того, что зовёт казака назад,даётся в таком порядке. На самом деле панночка скрыто говорит: «Предай отца, товарищей и Отчизну – тогда я твоя!». Ибо предательство своего народа начинается с предательства родного отца. И Андрий окончательно сходит с ума: «А что мне отец, товарищи и отчизна! Так если ж так, так вот что: нет у меня никого! Никого, никого! Кто сказал, что моя отчизна Украйна? Кто дал мне ее в отчизны? Отчизна есть то, чего ищет душа наша, что милее для нее всего. Отчизна моя – ты! Вот моя отчизна! И понесу я отчизну сию в сердце моем, понесу ее, пока станет моего веку, и посмотрю, пусть кто-нибудь из козаков вырвет ее оттуда! И все, что ни есть, продам, отдам, погублю за такую отчизну!». Всё! Полное отречение от отца, товарищей и Отчизны – земли отцов! Потеряна связь с родом! Андрий, полностью вверивший себя во власть девушки, теперь – никто и ничто. Тут вбегает татарка и кричит: «Спасены, спасены! Наши вошли в город, привезли хлеба, пшена, муки и связанных запорожцев». Но, как точно пишет автор, «не слышал никто из них, какие «наши» вошли в город, что привезли с собою и каких связали запорожцев. Полный не на земле вкушаемых чувств, Андрий поцеловал в сии благовонные уста, прильнувшие к щеке его, и небезответны были благовонные уста». То есть полностью показана потеря разума Андрием. А спящая матушка потерпела бы ещё часок и без помощи «благородного» казачка.

В фильме, снятом по этой повести в 2008 году, к этому эпизоду добавлена ещё и постельная сцена. Сейчас редко что обходится без этого, надо же повысить число просмотров и кассовые сборы. Однако в повести ничего подобного нет. Так что, сограждане, читайте книги и верьте больше им, а не современным кинокартинам, которые больше гоняются за кассовыми сборами, чем за достоверностью. А по книжному сюжету свадьба назначена, «как только прогонят запорожцев». А в то время половые отношения до свадьбы считались блудом. Тем более знатной девушки с «быдлом». То есть постели у Андрия и панночки быть не могло, это позор для всего рода! Казачку поставили условие: он в составе польского войска должен осуществить вылазку из осаждённого города. Всё это рассказывает Тарасу Бульбе еврей Янкель, который проник в город, якобы чтобы забрать долг у одного из панов (нашёл время долги выбивать, матёрый кредитор), и видел Андрия в польских доспехах. Он также передаёт оторопевшему отцу слова непутёвого сына: «Скажи отцу, скажи брату, скажи козакам, скажи запорожцам, скажи всем, что отец – теперь не отец мне, брат – не брат, товарищ – не товарищ, и что я с ними буду биться со всеми. Со всеми буду биться!».
После этого из Сечи пришла весть о набеге крымских татар. Войско запорожцев делится надвое: половина выступает на Крым, другая остаётся осаждать Дубно. Тарас по понятным причинам остаётся со второй половиной. Сынка-то нельзя оставить без наказания.

Далее во время боя Тарас Бульба заманил в засаду Андрия, выступившего во главе гусарского (то есть элитного) полка, и убивает со словами: «Я тебя породил, я тебя и убью». Тот принимает смерть, «бледный как полотно». «Видно было, как тихо шевелились уста его и как он произносил чье-то имя; но это не было имя отчизны, или матери, или братьев – это было имя прекрасной полячки». Заметьте, в повести не называется имя «прекрасной полячки». У шекспировского Ромео была Джульетта, а у Андрия кто? Безымянная дочь воеводы. Как-то не очень романтично выходит.

Итак, вот как всё происходило на самом деле. Снова возвращаемся к моменту начала осады запорожскими казаками города Дубно. Гоголь подчёркивает, что женщины тоже участвовали в обороне, бросали камни, бочки, горшки, горячий вар и мешки с песком. А панночка, по словам татарки, видела Андрия с городского вала. То есть она участвовала в отражении штурма вместе со всеми. Храбрая девушка. Достойная дочь своего отца-воеводы. Естественно, отец с раннего детства рассказывал ей о своих военных делах, да и тогдашнее высшее образование у неё точно было. И у панночки вместе с отцом созрел коварнейший план. Они прекрасно знали одну восточную мудрость: «Хочешь победить врага, воспитай его детей». А уж женскому обольщению дочку наверняка научила старая татарка, побывавшая на своём веку не под одним паном. И историю с голодной умирающей матерью придумали для лучшего воздействия на сердобольного юношу. Ведь не факт, что голодная смерть самой панночки побудила бы его к предательству. Но мамочка… Кстати, не случайно в начале повести показано, что Андрий – маменькин сынок. Мамаша не даёт отцу драться на кулаках с приехавшим из бурсы младшим сыном после того, как он поборолся со старшим Остапом. Откуда панночка узнала такие подробности его жизни да и про его старую мать? (В фильме её убивают поляки, но мы изучаем первоисточник от гения, а не фантазии сценаристов). Ведь они не общались прежде (во время предыдущих встреч с ней Андрий молчал, как рыба). В повести показано, что евреи служили шпионами у поляков: «Жиды, однако же, воспользовались вылазкою и пронюхали всё». А Янкель как раз после прихода подкрепления доносит Тарасу Бульбе о предательстве Андрия. Таким образом, он вполне мог проникать в город и делать тоже, что и его соплеменники из Дубно, которых он знает лично и даже называет по именам. Янкель тоже мог быть причастен к плану воеводы и его дочери, так как сам был заинтересован в победе поляков, ведь его самого чуть не убили о время погрома в Сечи. И участь дубненских евреев была бы незавидной в случае взятия города. В повести сказано, что после поражения запорожцев у Дубно Янкель стал арендатором и корчмарём. Можно предположить, что его щедро «отблагодарили».

Более того, в повести ясно показано, что отец-воевода в курсе визита Андрия и точно знает, что тот не шпион и не диверсант, и полностью доверяет ему. И уж, конечно, знает, что Тарас вместо того, чтобы сражаться и командовать казаками, будет искать своего сынка-предателя, чтобы покарать по справедливости. И дочка это понимала не меньше его. Отец воспитал. Она ему верна и отважилась впустить вражеского бойца в дом. Но знала и то, что «попорчена» не будет. Ведь свадьба-то назначена после того, как прогонят запорожцев, а «жених» Андрий будет неизбежно убит. Автор повествует: «И погиб козак! Пропал для всего козацкого рыцарства! Не видать ему больше ни Запорожья, ни отцовских хуторов своих, ни церкви божьей! Украйне не видать тоже храбрейшего из своих детей, взявшихся защищать ее. Вырвет старый Тарас седой клок волос из своей чуприны и проклянет и день и час, в который породил на позор себе такого сына». Судьба Андрия была предрешена, когда он с отцовским хлебом последовал за татаркой. Польский воевода – талантливый полководец, одержавший победу, за которую будет награждён королём Речи Посполитой, не только оружием, но и своей дочерью, которую воспитал верной отцу, то есть себе. Он, таким образом, и переиграл атамана Тараса Бульбу, который хоть и разглядел в Андрии «пятую колонну» («Не доведут тебя бабы к добру!»), но мер не принял.

Вот что получается, если за точку отсчёта принять не любовь Андрия и панночки, а формулу предательства Отечества (Земли Отцов), которое начинается с предательства отца и приводит к полной потере адекватности и деградации личности, становящейся орудием для противника.